- Я поеду туда под чужим именем. Мы тайно пересечем Ла-Манш и высадимся в каком-нибудь безлюдном месте. Нам придется носить мрачную одежду, чтобы не отличаться от остальных. Я собираюсь поездить по стране, поговорить кое с кем из тех, кто, по нашему предположению, остался роялистом, узнать настроение народа... В общем, вымостить дорогу для возвращения короля.
- Когда?
- Я жду приказа. В любой день может явиться гонец с сообщением о том, что мне пора отправляться.
- Но уж не раньше, чем мы сыграем спектакль! Он рассмеялся:
- О, не бойтесь этого! Невелика была бы трагедия. Неужели вы думаете, что без меня не обойдутся?
- Да где же я найду другого Ромео?
Он повернулся ко мне и нежно улыбнулся.
- Вы можете найти, - сказал он, - гораздо более достойного кандидата, чем я.
- После всех этих репетиций! Он смущенно отвел глаза:
- Я уверен, что все обойдется. Несомненно, нас предупредят за несколько недель. Но мы должны быть наготове. Такие операции требуют тщательного обдумывания.., и репетиций гораздо более серьезных, чем в случае с "Ромео и Джульеттой".
- Я понимаю.
Он вновь взял меня за руку:
- Похоже, вы и в самом деле взволнованы.
- Мне не нравится, что вы будете подвергаться опасности.
Он наклонился и поцеловал меня в щеку.
- Дорогая Арабелла, - сказал он, - вы очень добрая и милая. Хотелось бы мне... - Я молчала, и он продолжил:
- Если соблюдать осторожность, то никакой опасности не будет. Мы окажемся в своей собственной стране, и, имея актерский опыт, я вполне убедительно сыграю пуританина, полностью удовлетворенного происходящим вокруг, да и встречаться мы будем с людьми, которые, надеюсь, являются нашими друзьями. Так что у вас нет оснований для беспокойства.
- Как вы думаете, народ действительно мечтает о возвращении короля?
- Именно это мы и собираемся выяснить. Если это так, он вернется, но если народ не на его стороне, то все попытки будут бесполезны.
- Вы хорошо знаете короля?
- Настолько, насколько вообще его можно знать. Карл прекрасный приятель веселый, остроумный, любящий пошутить. Никогда нельзя быть уверенным в том, что он говорит всерьез.
- Вы хотите сказать, что он.., ненадежен?
- Возможно. Но я не знаю более обаятельного человека.
- Не объясняется ли его обаяние королевским происхождением?
- Частично, видимо, да. Все готовы обожать короля, а если он к тому же дает для этого повод - ну что ж, тогда любовь к нему растет. О да, Арабелла, я уверен в том, что мы скоро вернемся. Какой же это будет день, когда мы ступим на родную землю!
- Интересно, что мы там увидим?
Он слегка коснулся моей щеки и сказал:
- Подождем - и тогда все узнаем.
Потом мы стали говорить об Англии, какой она нам запомнилась. Наверное, из-за того, что я была вместе с Эдвином, мне вспоминалось только хорошее. Рядом с ним я разделяла его взгляды на жизнь: все обстоит просто прекрасно, а если что-то идет не так, то надо закрыть на это глаза и отказаться признавать неприятные факты существующими. Очень удобное мировоззрение.
Спектакль начинался в шесть часов, а после него там же, в большом холле, должен был состояться праздничный ужин. Следовало только убрать сиденья для публики, расставить столы на козлах и принести с кухни заранее приготовленные яства. Воспользовавшись помощью нескольких конюхов, Харриет с большой изобретательностью устроила так, что часть холла, примыкающая к сцене, была огорожена занавесом, из-за которого актеры могли в нужный момент выходить на сцену. Там же за занавесом должна была находиться Карлотта с текстом пьесы, чтобы подсказывать его забывчивым актерам. Я очень сочувствовала Карлотте. Она старалась казаться веселой, но это ей не очень удавалось, и она выглядела печальной и подавленной. Я знала, что виной тому - поведение Чарльза Конди, и ощущала в этом и свою вину: ведь он охладел к Карлотте с того момента, как поддался чарам Харриет. Я сердилась на Харриет. Стыдно было поступать так, как она, поскольку было ясно, что к Чарльзу Конди она не питает глубоких чувств.
В течение дня напряжение в замке возрастало, и уже после полудня актеры разошлись по комнатам, начав готовиться к спектаклю.
В шесть часов вечера мы собрались вместе. В холле были расставлены скамьи, и там находились все жители округа, способные передвигаться. Слуги тоже не остались в стороне, так что аудитория у нас была весьма обширная. Но жаловаться на зрителей не приходилось: как только начался спектакль, в зале наступила мертвая тишина. Думаю, многие из присутствующих никогда не видели ничего подобного. Стараниями Харриет мы выглядели для не слишком искушенного зрителя вовсе неплохо, а старинный холл, превращенный в театр, усиливал впечатление волшебства.
