- Нет. Это Эдвин, а это Ли.
- Чей же ребенок Ли?
- Вы помните Харриет Мэйн?
- Харриет Мэйн... - Он вдруг усмехнулся и оглянулся вокруг, ища взглядом Харриет.
- Ее нет с нами, - сказала я. - Она уехала в Лондон с сэром Джеймсом Джилли. Они собираются пожениться. И тогда она, конечно, заедет сюда за ребенком.
Я сочинила примерно такую же историю, которую на моем месте выдумала бы Харриет. Это было глупо, но меня вывела из себя его усмешка.
- Ну, вы можете быть уверены, что вам долго придется дожидаться ее приезда, если необходимым условием этого является брак с Джилли. Он удачно женат на даме, которую я хорошо знаю. Весьма достойная дама, у них два сына и четыре дочери, и, поскольку она никогда не жаловалась на здоровье, похоже на то, что Джеймс Джилли еще некоторое время будет несвободен.
Я возненавидела его за то, что он представил Харриет в таком свете. Я понимала, что Эверсли неприятно поражены, а моя мать несколько встревожена услышанным, хотя потом она и призналась мне, что ожидала чего-то подобного.
Как позже выяснилось, Карлтон рассчитывал именно на такой эффект. Если вокруг царила мирная атмосфера, ему обязательно хотелось нарушить ее.
- Так значит, вы остались с младенцами? - рассмеялся он. - Ну что ж, они вырастут вместе. Дайте-ка я взгляну на этого малыша. Симпатичный мальчишка!
Он протянул палец, за который Эдвин ухватился с ловкостью, показавшейся мне необычайной.
- Кажется, я понравился ему.
Мне хотелось вырвать у него моего ребенка. Я была уверена: Карлтон понимает, что существование Эдвина лишает его наследства, в правах на которое он был уже уверен.
Карлтон привез с собой повозку и лошадей, чтобы мы могли добраться до дома, находящегося милях в трех от побережья. Пока мы катили по проселку, все восхищались красотой окружающей природы.
- Ах, эти зеленые-зеленые поля! - восклицала Матильда. - Мне их так не хватало! Вы только взгляните на цветущие каштаны! Ах, Арабелла, дорогая, посмотри туда - яблони в розовом цвету! А вон там - белые вишни!
Нам, конечно, приходилось видеть и зеленую траву, и цветущие деревья в те годы, что мы провели в изгнании. Но ведь теперь мы были дома, и это придавало пейзажу особое очарование.
К тому же стояла лучшая пора года. Трудно было подобрать более удачное время для восстановления монархии. Мы все обращали внимание на прелесть пробуждающейся природы - бронзовые купы платанов, нежные краски сирени, заросли золотого дождя.
Англия! И мы больше не беженцы!
Наконец, мы прибыли в Эверсли-корт. Мои мысли неизбежно вернулись к событиям более чем годичной давности, когда я приехала сюда с Эдвином и Харриет. Как ни странно, мне вспомнился не Эдвин, а Карлтон, произносящий: "Господи храни тебя, друг!"
Карлтон, конечно, здорово проделал это. Да, он был великолепным актером. Ни единым жестом он не проявил своего дурного отношения к моему ребенку, хотя должен был чувствовать, по крайней мере, разочарование, - ведь самим фактом своего рождения малыш лишал его состояния и титула.
- Мы постепенно наводим здесь порядок, - сказал Карлтон. - Я надеялся, дядя, что успею сделать несколько больше. Сейчас вы увидите, что мне удалось спасти. Это действительно крупное достижение.
- Ты всегда был умницей, Карлтон, - сказал лорд Эверсли.
- Бог свидетель, мне понадобилась вся моя хитрость в течение этого последнего года. Я не раз был на грани провала. Мне досталась не самая легкая актерская роль - роль пуританина.
- Я ручаюсь, что это верно, - рассмеялся лорд Эверсли. - Но ты, племянник, молодец. Как все-таки приятно оказаться дома! Единственное, что омрачает...
- Я знаю, - сказал Карлтон. - Это просто трагедия. - Он насмешливо посмотрел на меня, и я вновь почувствовала к нему неприязнь. - Но у вас появился мальчуган.
- Господь одной рукой отнимает, а другой дает, - сказала Матильда. - Я потеряла любимого сына, но обрела новую дочь, которая принесла мне счастье. Я переполнена к ней благодарностью, которую не в силах выразить.
Она протянула мне руку, и я нежно пожала ее.
- Господь благослови тебя, Арабелла! - сказала она.
- Арабелла подарила вам внука, - вмешался Карлтон. - Несомненно, это большая радость. А теперь давайте пройдем в дом и посмотрим, как он вам понравится.
Он шел рядом со мной, и мне показалось, что он украдкой посматривает на меня, желая убедиться в том, какое впечатление на меня производит возвращение к месту трагедии.
Во время своего первого визита я не сознавала, как красив Эверсли-корт. Я хорошо помнила высокую стену, окружающую замок, и коньки крыши, торчащие над ней. Ворота были широко открыты, и мы въехали во двор. Дух аскетизма еще не выветрился здесь, на бывших цветочных клумбах все еще росли овощи. Но зато уже бил фонтан, а тисы были причудливо подстрижены. Они красовались во дворе, проявляя открытое неповиновение старому режиму.
