— Упражнения делаю, — заверяет она. — Думаю даже йогой заняться. Одобрите?
— Ну, под наблюдением знающего инструктора — почему бы нет? Только ведь йога мешает семейной жизни, — хитро смотрю на неё.
Она улыбается:
— Ах, доктор, оставьте свои шутки! Семейная лодка пока ещё разбита о…
Она забавно зажала себе рот ладонью.
— Пусть будет — о быт. Хотя, честно говоря, на язык попросилось другое слово. Хотя тоже на букву 'б'…
Нет, мне положительно скоро нечего будет с нею делать! Шутит, никакой эксцессии по этому поводу, никакой психологической симптоматики! По крайней мере, себя она нашла. Осталось только найтись её Вите. Которого она продолжает так искренне любить, несмотря ни на что!
— Антон, я вот о чём хотела с вами посоветоваться.
Я тут начала немного подрабатывать на телевидении…
— Замечательные передачи, с удовольствием смотрю!
— Да… Спасибо…
Так вот. Есть идея сделать программу про императорский русский фарфор. А он, в основном, в Эрмитаже. В Ленинграде. То есть дня на два-три минимум мне надо туда отъехать. А я боюсь Максимку одного оставить. Конечно, няня есть. И горничная, если что, поможет. Вы же знаете, Витя им продолжает платить… Но всё же… И с собой его брать неудобно. Целая группа едет. Да и маленький он ещё. Вот я и хотела спросить: могу ли я попросить Витю побыть эти дни с сыном? Не повредит ли это?
Я задумался. Точнее, сделал вид, что задумался. На самом деле всё шло ещё лучше, чем я рассчитывал. Серебрякову очень надо было бы появиться в родном доме! Это должно было оказать мощное ностальгирующее воздействие. А уж связать его с подрастающим сыном, с необходимостью побыть со своим ребёнком, да ещё… Да ещё появиться в доме не понурым побеждённым, чего ему никогда не позволила бы гордость, а почти что избавителем, решателем проблемы!
Нет, это было положительно хорошо! Что-то подобное я планировал предложить Анастасии попозже. Но тут случай, можно сказать, сам бежит в руки. Помогает отечественной медицине.
— Настя, — бодро сказал я, 'подумав'. — Мне кажется, это необходимо сделать. Даже если бы у нас с вами не велась определённая работа, то для такого случая помощь отца всегда необходима. А тут вы ему даёте не просто уважительную, а почётную причину хотя бы на время вернуться домой. Насколько я в курсе дела, он уже относительно долгое время не встречался со своей… подругой. Возможно, дела, возможно, другие какие-то, более благоприятные для нас причины. В любом случае, всем нам будет весьма полезно, если он проведёт дома несколько дней. Тем более со своим — с вашим общим! — сыном.
Так что звоните ему смело, не бойтесь.
— А…
Она сухо сглотнула.
— А встретиться с ним нужно? Передать Максимку с рук на руки?
Я пожал плечами:
— Почему бы нет? Только, думаю, он ещё не готов. Наверняка сделает как-то так, чтобы 'не успеть' с вами встретиться. Но это ничего! А вот если бы вы сумели так вернуться, чтобы застать его в доме…
* * *
Да, Питер был велик! Хотя и жалок.
Но жалок одномоментно, сегодня. После мерзости запустения последних лет советской власти и первых лет 'реформ'. А велик вечно. Величественно вечно велик.
— Ничего, восстанавливаем постепенно, — уверенно рассказывала Маринка, сокурсница Анастасии ещё по Плешке.
Причём это 'мы' было вполне органично: подруга начинала карьеру строительным инженером. А теперь работала в мэрии. Подчас сама смеялась над оказавшимися неистребимыми 'ухватками прораба'. Но город свой знала, обожала и восхваляла даже тогда, когда признавала и убогость дворов, и 'разворовку' кольцевой дороги, и замызганность домов-памятников.
Она и в институте, то есть в академии теперь, вечно вступала в споры о сравнительных достоинствах двух столиц. И всегда выходило как-то, что Петербург — лучше. И с Анастасией они нашли общий язык, любя в компаниях подначивать друг друга на предмет, чей город лучше.
А вот Витька её недолюбливал. После его посёлка, как он проговорился однажды, подвыпив, все эти споры столичных кажутся дурью и жлобством. Посмотрели бы, на чём Россия стоит, так сразу бы примолкли.
В общем, при нём они в подобные дискурсы о столицах не вступали. А там уж и не до них стало — ссора с Витей, диплом, поиск работы…
Сегодня Маринка была, конечно, не та весёлая студентка. То есть весёлой она осталась. Но несколько раздалась, заимела мужа-чиновника и двух детей. Отстроила себе мощную дачу. 'Не домик на Рублёвке, — объявила она, когда показывала ей свой участок, ещё не подозревая, что Анастасия как раз на Рублёвке и живет. — Но тоже ничего. Денег у нас не как у олигархов, но ведь и строим сами. А если не дура, то и для себя кусочек отгрызёшь…'