— Вот только мы не от имени Бога выступаем. И не грехи снимаем. Мы действуем через науку, с помощью научных методов. А для этого нужен чёткий и верный анализ. Анализ души. Сознания. В котором важно всё. За нами не стоит бог, который примет то, что вы захотите скрыть. И простит. Или — не простит. Мы нуждаемся в доверии только для того, чтобы наладить с вашим же сознанием диалог друзей. Диалог соратников и союзников. Если хотите — бойцов, которым надо вместе пройти по тылам врага и выйти к своим.
И теперь представьте, что один из этих бойцов, разведчиков — ранен. И надо его найти, перевязать, вколоть промедол… Вы же были на войне, вы знаете, как это надо. Чтобы выйти всем вместе. И вынести всех своих…
Он вдруг взглянул остро.
— Я знаю дорогу к своим. У меня есть карта.
— Да, — ответил Виктор. Подумал:
— Вы будете командиром?
— Нет, — покачал головою Антон. — Командир — вы. Я — проводник. И выбирать — вам.
Но если вы выберете идти со мной, то пойдёте по пути, который предложу я…
* * *
Странная просьба.
Виктор ещё раз повертел слова психотерапевта в сознании. Действительно странная просьба.
'Вы, конечно, не выбросили ещё ключа от своего дома в Барвихе? — спросил доктор. — Прихватите, пожалуйста, с собой на следующий сеанс'.
Для чего?
Впрочем, зачем гадать. Для солдата гадание — самое последнее дело. Всё равно решает командир. А для бойца лишнее гадание — лишнее страдание. И для командира главное — избавить солдата от мук размышления. Воля солдата — это воля командира.
А его воля сейчас — идти за проводником.
И Виктор снова задавил в себе вредное для дела сомнение. Партия сказала: 'Надо!' — комсомол ответил: 'Есть!'
…Он выложил ключ перед психотерапевтом. И вопросительно посмотрел на него.
Антон на взгляд не ответил. Он попросту смахнул ключ в ящик своего стола.
Что это может значить?
— Итак, господин Серебряков, — начал врач официально, но в то же время дружелюбно. — Если позволите, я предложу небольшой тест. Для того чтобы понять, на какой стадии мы находимся и как нам двигаться дальше.
Он помолчал, постукивая пальцами по крышке стола.
Сидел он не как начальник — по ту сторону. Пододвинул стул поближе к Виктору, и они оказались как бы за одной барной стойкой. Не хватало только бармена и коньяка.
— Насколько я знаю, — продолжил Антон, — вы сейчас с вашей женой живёте раздельно. Вы в Москве, она — на Рублёвке. Ключ, что вы мне отдали — от дома на Рублёвке, где в данный момент проживает она. Так?
— Так, — недоумённо подтвердил Виктор.
— Это ключ отныне — уже не ваш, — объявил доктор. — Вопросы собственности — не моя компетенция, вы их как-нибудь отрегулируете сами. Но с психологической точки зрения этот дом — уже не ваш. У вас есть дом в Москве, где вы живёте… жили… с другой женщиной. На Рублёвке отныне осталась женщина, для вас уже чужая.
Поэтому, при всём моём уважении к вам, у вас может быть только одна дверь. Только одна собственная дверь.
'Это тест', - напомнил себе Виктор. Всё это звучит возмутительно, но это всего лишь тест.
— Итак, — продолжил Антон Геннадьевич. — Ваша собственная дверь с этого момента будет для вас закрыта. Она — бывшая. Теперь — чужая. А это значит, что ключ в этом ящике — ничей. Следовательно, я могу спокойно передать его любому другому мужчине. Возможно, кто-то захочет его взять. Скажу по секрету, согласие вашей бывшей жены на это получено.
— Что-о!? — только теперь до Виктора дошёл смысл сказанного. Кто-то чужой будет вместо него входить в его дом, к его жене, его ребёнку! Может быть, даже этот докторишка! Вон с каким удовольствием бросил ключ в свой ящик. И она… Она! 'Согласие получено'! Что за эксперимент, вашу гвардию?! Он будет к ней входить, ей, возможно, будет лучше с ним… Или с любым другим типом, кто войдёт через его, Серебрякова Виктора… нет, уже не его!…дверь. А он… он в это время будет совсем в другом месте!?
Тёмные глаза врача смотрели, казалось, в самую его душу.
Не отдавая себе отчёта в том, что делает, Виктор начал подниматься с места. Он ещё не решил, что предпримет. Просто возьмёт ключ и уйдёт. Уедет в свой дом, к своей жене… или сначала даст этому… психоаналитику… в морду.
Начал подниматься и… замер.
'Этот… психоаналитик' улыбался.
Улыбался облегчённо, искренне.
Виктор так и застыл в нелепой позе полуприподнявшегося со стула человека.
Потом громко выдохнул. Снова опустился на сиденье.
Нда-а…
Тест.
Ах, паршивец какой! Врачишка хренов! Разыграл!
И то — какая, к чёрту, 'чужая женщина'! Да кто у него дом отберёт? Он же в собственности! В его собственности!
Но разыграл, разыграл!
Виктор ухмыльнулся.
Врач, все так же ясно улыбаясь, открыл ящик стола, порылся там, и протянул пациенту ключ.
— Можете прикрепить его обратно к связке, Виктор, — мягко сказал он. — Вы, я вижу, сами всё поняли. Реакция ваша, хотя вы и знали, что это всего-навсего тест, проверка… эксперимент, если хотите… Знали, и тем не менее не смогли совладать с собой, когда возник риск утраты…
Антон лукаво прищурился.