— Представляете, — делилась подруга, ища сочувствия и поддержки. — Опять нанял новую секретаршу! Приходила я на неё поглядеть… Ну, на морде б…ской всё у неё написано! Знаете, этак-то на носочках вбегает: 'Андрей Алексеевич, вам кофе со сливками или как вы любите?' А сама глазами своими на меня — луп! луп! И вижу, как счётчик в них заработал! Тут же меня раздела, обмерила, возраст счислила, целлюлит оценила… И вижу, морда этак у неё прямо на моих глазах хитреет! Уже решила, что она с моим делать будет!
— А ты что? Сцену ему не закатила? — спросила Вигги.
— Да Кикваркин же тоже — тот ещё жучила! Выслушал, поулыбался снисходительно… Потом обнял и говорит: 'Она-де — просто работница. Он-де её не сам подбирал, из агентства прислали. Хорошо, дескать, вышколена, дело своё знает. А что внешность — так это ему для презентационности так надо!' И что тут ответишь?
Зато какой секс, девочки, у нас потом был! Он так доказывал, что я у него единственная и любимая, что прямо натёр мне всё там…
Все трое захихикали.
* * *
Ленка давно мучилась со своим мужем. Тот был повеса в самом настоящем смысле слова. Жуир. Игрок женщинами и деньгами. Как уж там он создал свою мобильную империю, понять было трудно. Появилась она как-то в одночасье. Вдруг, буквально за полгода, у всех метро в Москве появились его павильоны-магазины, где можно было купить мобильник и оплатить услуги связи. Откуда на это так быстро и в таком количестве появились деньги, было неизвестно. Ленка тогда ещё замужем за ним не была, а по поводу прошлого ни делиться, ни выспрашивать в их кругах было не принято. Злые языки поговаривали, что Кикваркин выиграл большую сумму в казино — настолько его поведение не вязалось с большим бизнесом.
Правда, Анастасия считала эту версию дурацкой. Она сама любила иногда оторваться в 'Голден Паласе'. И прекрасно знала, что по крайней мере в России никто не позволит выиграть крупную сумму. По-настоящему крупную. Бизнес-империю на это точно не построишь!
Став магнатом, Кикваркин от прошлых привычек не отказался. Ленка, как-то раньше срока вернувшись из Канна, застала у него целое лежбище проституток. 'Да ладно, — не стал изворачиваться муж, — я же тебя только люблю. А это так — плоть потешить, гормоны слить…' И потащил её в постель, распорядившись своему водителю — такому же оторве — расплатиться с девками и выставить их вон.
Проблема Ленки заключалась ещё и в том, что она сама являла собой классический пример 'секретарши с интимом', сумевшей повесить на своего шефа-любовника золотое колечко.
Случилось это два года назад. К Кикваркину её устроил отец, какой-то большой генерал. По блату, естественно: кто-то там от кого-то зависел по каким-то мелким услугам. И генерал попросил устроить дочку, старшекурсницу университета управления. На лето, на практику. Та немного посидела менеджером в службе продаж. Потом Киваркин её приметил, перевёл к себе. Помощницей по какому-то там сектору.
Ленка всегда говорила, что это было чисто деловое повышение: дескать, шеф просто приметил её способности быстро решать сложные вопросы. Да и папа-генерал изначально предупредил, чтобы никто её дочку и 'пальцем ни-ни!' Но как бы то ни было, однажды помощница понадобилась шефу на переговорах в Финляндии — и понеслось.
'Я держалась, как Анка-пулемётчица!' — с жаром рассказывала потом Ленка. Но перед обаянием Кикваркина, когда он положит глаз на представительницу противоположного пола, не могла устоять ни одна девушка. Ленка тоже — как она говорила, 'растаяла'.
По её словам, они провели несколько безумных дней в Хельсинки, хотя эта полудеревенская столица соседней страны мало располагала к раскрепощению. Кое-как завершив переговоры с финской фирмой, Кикваркин отменил ряд дальнейших встреч и…
'Это было ослепительно, девочки! — закатывала глаза Ленка. — Особенно для меня, девчонки совсем!'
Вот по поводу последнего скромного заявления Анастасия позволяла себе внутренне усмехаться. Подруга её была кем угодно, только не простушкой. Собственно, потому они с Вигги, пожившие тридцатилетние женщины, с этой 'малолеткой' и сдружились — на общем фоне миллионерских жён она отличалась интеллектом и воспитанием. А уж то, как она вышколила свою горничную, для них служило недостижимым, к сожалению, примером.
В общем, 'девчонка совсем', похоже, очень хорошо знала, что с ней будут делать в Финляндии. И когда сначала возникла беременность, а вместе с нею — и видение генерала, который захочет спросить про 'ни-ни' и 'палец', -
— тут-то бесшабашный Кикваркин и предпочёл лучше обзавестись колечком, нежели проблемами с генералом-партнёром…
Но и жизнь свою прежнюю изменил не радикально. Чем немало донимал Ленку, которая в каждой новой секретарше мужа видела соперницу.
Особенно её угнетало, что тот был категорически против заключения брачного договора. Причём доводы приводил совершенно банальные: 'нашему браку ничто не угрожает', 'девки — это фигня, не бери в голову', 'главное — любовь, а не бумажки'… И главное, коронное: 'Да ведь я же тебя вечно любить собираюсь!'