Ффух! Он снова успокоил себя. Ещё пара таких же выкриков — и надо будет идти пешком. А впереди два гаишных КПП. Их надо миновать совершенно трезво и спокойно. Номер у него, конечно, хороший… Но останавливают и такие.
Какая же она стерва, параллельно нагревался в мозгу проводок…
— Кис, — проговорил Виктор успокоительно, — Давай дома поговорим на эту тему. А сейчас не мешай мне вести машину, ладно?
— Я в последнее время всё время замечаю, что я тебе мешаю! — непримиримо ответила жена.
Виктор не стал реагировать на это. Не сейчас, по крайней мере. Дома. После гаишников.
А лучше — вообще не надо. Перемелется. Перетерпится.
Вот только как бы понять, что ей на самом деле надо? Чего она бесится? Что он не так делает?
А может, дело, скорее всего, не в том, что он что-то так или не так делает. Похоже, она будет раздражена, даже если он вообще ничего не будет делать.
И говорить.
Вспомнил, как часто она стала спрашивать: 'Что ты опять за своим компьютером? Почему ты со мною не говоришь?' А ответишь — следует: 'А почему ты так грубо отвечаешь?' Даже если просто попросил не мешать. Или подождать, пока допишешь или досчитаешь.
Можно не ответить. Это ещё хуже.
Кажется, что в последнее время её вообще всё в нём раздражает.
Странно. Ведь в постели она вполне нежна и страстна. И благодарна, это видно. Потому что он умеет это — доставлять ей оргазм. Да такой, что, в отличие от многих других женщин, которые ждут каких-то завершающих ласк, она дрожит и умоляет к ней не притрагиваться. Как током бьёт, по её словам.
Так почему, где и когда их отношения после пяти лет совместной жизни зашли в тупик?
Да, конечно, он работал. Когда они снова встретились, уже был завязан на большой бизнес. Ну, пусть на средний. Но мог позволить ей не работать. Чем она поначалу с удовольствием пользовалась.
Вот только куда она растратила эту свою свободу? Выразила желание рисовать. Хорошо, устроил её на курсы, купил мольберт… Несколько акварелей — и всё.
Может, компьютерным дизайном заняться, терзала она его вопросом несколько недель. Хорошо! — купил ей специально 'заточенную' под дизайн машину. Не в каждой журнальной редакции такая есть. Дал ей заказы для деколей. Пусть порисует цветки, он потом испанцам закажет их сделать.
Оформила чашку с блюдцем, убедила себя, что бесталанна — забросила тоже.
Попробовала оформлять дачу. Месяца полтора оживлённо щебетала о своих проектах и задумках. Бригада молдаван, что он нанял, с ног сбилась, воплощая всё это в жизнь. Потом дело само собой забросилось. Уже ему, Виктору, пришлось дослеживать за тем, чтобы хоть начатые работы были завершены.
Конечно, и он тогда не мог ей уделять достаточно много внимания. Может, если с ней быть рядом в ходе всех этих поисков самоидентификации — тогда она за что-то зацепилась бы?
Но он тогда тяжко работал. Снова поднимался после дефолта. После всей этой дурацкой истории с лекарствами для армейских аптечек. Бешеные же деньги потерял!
Потом с болгарином, с Атанасом, косметику поднимал. А что было делать? После дефолта на одном фарфоре было никак не выжить. Народ буквально по щелям позабивался, не покупал ничего! Буквально! А импорт весь в четыре раза вздорожал. И депозиты в долларах хранились. Половину вытащил, а половина… А половина у Владимирского, гада, осталась. Умер банк 'Факториал', что сделать, все потеряли! Вот только все потом поднимались из грязи и крови, а Владимирский потихоньку новый банк открыл. И никаких обязательств ни перед кем! С государства спрашивайте!
А может, всё прозаичнее, вернулся Виктор к мысли об Анастасии. Та всё так и сидела, демонстративно отвернувшись к окну и разглядывая огоньки ельцинского дома, мимо которого они как раз проезжали. Просто потому, что детей у них нет? И семья — не настоящая. Так, сожительство двух… сожителей…
А когда их заводить, снова пожалел он себя. Выполз из-под дефолта, перепродал духи эти, кремы атанасовские — появились, вроде, деньги. Жирок завязался. Там китайцы пошли. Европа снова встрепенулась, чехи с немцами стали с предложениями подходить. Просто некогда было! Физически некогда! Домой по ночам приходил.
Лишь затем дальше всё налаживаться пошло. В Барвиху вон переехали. Повезло, считай: очень хорошую китайскую партию пропустил, а тут ещё на ту, первую дачу претендент нашелся, покупатель. Там продал, из оборота деньги вытащил — купил участок в престижном месте. Вошли в элиту…
И тут уж Настька с катушек съехала. Новая жизнь, как же. Подруги из Жуковки, как же. Всё — 'как же'. Покупать — так на этом 'рынке', где цены такие же, как в Москве, только не за кило, а за сто грамм. Гостей в субботу принять — состояние потратить нужно.