А что? С тех пор, как ФСБ нашла себе место в новом общественном организме, созданном на обломках СССР и прежней экономики, претензии к ней могут существовать только у идиотов. Или пламенных правозащитников, чьё горение основательно подпитывается деньгами таких же спецслужб. Только американских и английских. А то и самой ФСБ.
В общем, ФСБ 'вписалась'. А коли так, то она стала общим защитным и аналитическим инструментом для них, нынешней хозяйственной и политической элиты страны. И если чекистам понадобились квартиры — то почему не внести и свой посильный вклад в это дело?
К тому же оно так — и безопаснее. Вон Мишка Хородковский решил, что он теперь — пуп земли. Отказал президенту в просьбе поделиться. На жилье для офицеров, как водится… И где он сейчас? Не только ёжится под знойным читинским солнцем, но и навсегда выкинут из элиты. Из числа тех, кто сегодня выстраивает новое государство. Хорошо выстраивает, плохо ли — а кто в этом деле мастер? — но… но под себя. По принципу: 'Что хорошо для 'Дженерал моторс', то хорошо и для Америки' И наоборот. И если в этом государстве ФСБ играет более чем важную роль охранной службы — то отчего не жить с этой службой… ну, если не душа в душу, то по-добрососедски?
В своём маленьком 'государстве', в банке и наросших вокруг него структурах, сам Владимирский, во всяком случае, свою охрану берёг и лелеял.
Во-первых, деньги на саму организацию службы. Их давал вволю. Берите, сколько нужно. Нет, сперва отбейтесь, конечно, проговорите со мной каждый пункт. Защитите его, докажите, что это нужно. Но если защитите свою заявку, то после этого я над каждой копеечкой дрожать не буду. Не Березовский, чтобы своих же сотрудников кидать. Тот вон свой 'Остров' кинул раз, кинул два, пожадничал на третий — и всё, нет больше Березовского! Слили его собственные же агенты. Плеснули наружу информацию о том, как он высших лиц страны прослушивал. Включая дочку президента. Которая, к тому же, на него и работала…
Не, бессовестный Боря человек, что и говорить…
Это как раз было 'во-вторых'. Во-вторых, Владимирский своих людей берёг и из разных ситуаций старался выручать. Точнее, давал в этом полный карт-бланш тому же Логовенко. Которого прикрывал уже на своём уровне.
За это люди платили ему редкой исполнительностью и… молчаливостью. Из его структур 'сливов' не было. Тем более что в девяностых годах люди в паре случаев убедились, что существует и другая сторона медали. И она крайне неприятная, да…
К этому примыкало третье. Зарплаты. Лишь в немногих структурах работники охраны зарабатывали больше, чем у Владимирского. Верность стражи — величина переменная, говаривал Борис Семёнович, а чтобы она была постоянной, в аргументе должны быть большие деньги.
Это он из истории усвоил.
Правда, и спрашивал он серьёзно. Точнее, не он, а Логовенко. Но тот действовал с его санкции и по его инструкциям.
Кстати, то, что случилось с Ларисой у этого магазина, было по любому проколом службы охраны. Пусть она выехала сама, пусть велела себя не сопровождать, пусть маршрут ограничивался Жуковкой, — всё равно это был прокол. Сегодня над ней занесли арматурину, а завтра? В наручники да на заброшенную лесопилку, выкуп с мужа требовать?
Так не годится.
Поэтому сейчас Владимирский долго и сумрачно смотрел на Логовенко, не приглашая того пройти дальше.
Потом снял очки и начал стучать пальцами по столу, всё так же не отрывая глаз от бледного лица начальника охраны.
Театрально немного, конечно…
Владимирский прервал дробь и с размаху припечатал ладонь к столешнице.
— Ну что, Толя, — произнес он мягким, не внушающим ничего доброго голосом. — Тебе разонравилось работать со мной? Ты стал работать на кого-то ещё? На кого? Я об этом могу узнать?
По лицу Логовенко, начиная снизу, от самой шеи, поползла вверх краснота.
— Отвечай! — рявкнул хозяин.
— Я не понимаю… — начал было шеф охраны.
— Не понимаешь?! — подпрыгнул Владимирский из кресла. — Ты ещё не понимаешь? Ты за свои охрененные деньги, которые я тебе плачу, позволяешь себе ещё и не понимать мои слова?!?
При этом рассудок Владимирского оставался холоден и рассудочен.
Как он подозревал, рассудок Логовенко — тоже. Недоумение и покорность он разыгрывал.
Хотя нет, покорность — пожалуй, настоящая. Ещё бы ему не быть покорным за такую зарплату!
Тем не менее, сцена требовала насильственного продолжения.
— Ты даже не в курсе, что мою жену чуть не убили?
Переборщил. Истерить не надо. Это уже пошла женская экзальтация.
— Я тебя что, только на серьёзные дела нанимал? Проблемы моих близких — это уже ниже твоего достоинства? А арматуриной по башке получить возле магазина — это как?
Логовенко стоял красный, как рак. Он не делал попыток оправдаться, не шевелился, не отводил взгляда.