— Бл…! Да ты посмотри на себя! — окончательно вскипел Борис Семёнович. — Опять нажирался всю ночь? Где, с кем?
Сын попробовал придать своему облику более человеческий характер. Он тяжело поднял голову и мутно посмотрел отцу прямо в глаза.
— Бл… у тебя в доме живёт. Понял?
И аккуратно, стараясь не задеть, шаркающей походкой обошёл его, направляясь ко входу в особняк.
Владимирский с трудом удержался от того, чтобы ударить этого урода. Аж зубы скрипнули. Да что толку? Сынуля сейчас в состоянии полной невменяемости. Что бей, что кол на голове теши…
Пусть выспится. Придёт в себя. И надо срочно решать вопрос с клиникой. Пока не поздно. Где-нибудь в Швейцарии, чтобы режим немецкий, построже. Чтобы ни капли.
А то как бы дело не дошло до чего похуже спиртного, боязливо подумал он. Пока что сын не наркоман, слава Богу — это Владимирский проверил. Но… Ладно, марихуаной они, похоже, все балуются. Всё Голландию в пример приводят. Но ежели это что посильнее, да на фоне алкоголя…
Оскорбление в адрес Ларисы он пропустил мимо ушей. Сын органически не переваривает его новую жену. Ладно бы, любил свою мать! Нет, ту тоже не любит. Но на Ларису просто крысится постоянно. Настолько, что даже обедать вместе не могут. Уж сколько он ни предпринимал попыток организовать что-то вроде традиции тихих семейных обедов по воскресеньям! Была у него идейка устроить впоследствии нечто вроде дворянского салона. Как там? — 'по четвергам они давали обеды, на которые собирались лучшие люди общества'. Вот и тут так можно было бы.
Молодая красивая хозяйка. В углу кто-то тихонько играет на рояле. За столом политики, писатели, артисты. Слава Богу, немало их тут, вдоль Рублёво-Успенского! Журналистов изредка приглашать, лучше западных, художников каких… Чтобы дом стал знаменит, как некий центр нового аристократизма.
Тем более что живёт здесь, в общем, и так верхний средний класс, умом да талантами вырвавшийся за эти годы реформ наверх. И не хватает ему только центра. Чтобы не выскочками-нуворишами себя чувствовать, случайно оказавшимися в элите, а настоящей элитой, с соответствующим досугом.
А то как соберутся в 'Царской охоте' или, там, в 'Кураже' и давай… куражиться. Словно дома им джина да виски мало!
Что ж, он, Владимирский, мог бы такое сделать, такой салон. И Лариса для этого — самая подходящая хозяйка. Тем более что ей — по его просьбе — нашли каких-то давних графских родственников. Графиней означили.
Вот только сын… Он с ней в одной-то семье обедать не хочет! Какой уж тут салон! Не дай Бог скандал закатится, все над тобой же и смеяться будут.
Нет, хватит Лондона! Что-то сынуля там не того, похоже, поднабрался. На полгодика хотя бы в строгую клинику! А там поглядим…
Борис Семёнович и не подозревал, что дела с сыном обстоят гораздо хуже, чем он полагал…
Вчерашним вечером картина была далёкой от рутинной водки, пусть и перемежаемой затяжкой легкого дурмана. На 'Оленьем лугу', участке леса недалеко от Таганьково, он был суперменом, сильным и торжествующим. В одной руке — окровавленный кинжал, в другой…
В другой — ещё трепещущая тушка чёрной курицы, только что замученной до смерти.
Вчера вечером была месса. Церковная служба.
'Чёрная месса'.
У подножия мёртвого, но когда-то очень мощного дуба Леонид и его друзья Пит, Алик и Тим, которые связаны теперь ритуалом братства, построили что-то вроде алтаря. Поскольку накануне шёл дождь, было решено отказаться от обычного костра. И всю сцену призрачно освещали свечи и две керосиновые лампы из 'Леруа Мерлена'.
Тяжесть 'чёрного металла' буквально расплющивает дивидюку. Под всё ускоряющийся ритм музыки тесный круг парней, заведённых виски и гашишем, начинает свою молитву.
Молитву сатане.
'Бог мёртв… Мария, ты, толстая шлюха!.. Иисус, ублюдок!' — голосит Леонид. Это он — проповедник. И первосвященник.
'Люцифер, господин тьмы! — кричит первосвященник в ночь. — Услышь нас!..'
Паства, ускоряя темп танца-молитвы, яростно растаптывает стоящие по кругу свечи. Остаются десять, образующих пентаграмму в центре.
Внутри пентаграммы и проливается кровь курицы…
Лёня не знает, правильно ли они всё это делают. Он-то вычитал о сатанистах сначала в газетах. В Англии об этом часто писали. Но разыскивать настоящих сатанистов, да ещё там, он не решился. Не то место, да и он — не свой. Прошерстив интернет, он, однако, увидел, что в этом культе устоявшихся магических ритуалов нет. Есть лишь некие общие, точнее, общепризнанные принципы. А следовательно, каждый может основать свою организацию. И стать в ней первосвященником. И значит, не надо искать мощные устоявшиеся секты, чтобы проходить там путь, начиная от неофита и так далее, по всем ступенькам. Причём на каждой верхней его, новичка, будут ждать и желать всё меньше. И он — тоже.
Проблема была в том, что Леонид Владимирский, сын одного из самых могущественных банкиров России, панически боялся людей.
Началось ещё в детстве.
Когда отец развёлся с его матерью.
Нет, раньше.
Развод — это уже было следствие той жизни, которую стал вести отец.