— раз в месяц обязательно запирался со Светланой, чтобы углубиться в её непритязательные '61-й счет', '52-й счет', '40-й счет' и так далее…
И вот во время одного из таких 'совещаний генштаба' раздался лишний звонок.
Евгения, его старый, доверенный секретарь, была вышколена давно. Несколькими жёсткими выговорами за подобного рода подключения внешних абонентов, когда Виктор занимался строго внутренними делами. Так что если она сейчас пытается пробиться, то по ту сторону должно произойти что-то важное.
— Виктор Николаевич, простите, что прерываю, — с ноткой опасливости прозвучал голос Евгении в интеркоме. — Я в затруднении. Уже второй раз звонят из РСПП. Я сказала, что вы заняты, но только что они перезвонили с самого верхнего уровня и спросили, когда вы освободитесь. У них к вам срочный вопрос. Что мне им ответить? — они пообещали перезвонить через пятнадцать минут.
Нет, молодец Женька! Шеф занят — это основное. Но РСПП — тоже не последняя аббревиатура в их бизнесе.
— Когда перезвонят, можешь переключить на меня, — буркнул Серебряков. — Мы практически закончили…
…Голос РСПП в трубке был басовит и предупредителен:
— Виктор Николаевич? Добрый день.
Хм, с чего он решил, что позвонит сам Жохин? Но, в общем, департамент корпоративных отношений — это могло быть любопытно.
— Нам дали ваши координаты как одного из основных специалистов в своей отрасли. Вы знаете, Российская палата промышленников и предпринимателей — не посредник, но определённая координационная деятельность у нас присутствует. Так вот, нам поступили некоторые инвестиционные предложения, которые мы хотели бы показать вам. Вдруг это вас заинтересует…
* * *
— Помните фильм 'Операция 'Ы'? — холодно осведомился Серебряков. — Там, где хулигану читаются лекцию о Большом театре, а в это время работает циклёвочная машина? И помните, что он там ответил в конце, когда звук прекратился?
— Был бы очень благодарен, если напомните, — криво усмехаясь, ответил бледный Владимирский. — Я далёк от кинематографа.
- 'До лампочки!' Аналогично я могу высказаться о нашем нынешнем разговоре. Словом, не беспокойте себя больше общением со мной, господа. И даже успеха я вам желать не буду.
Это было практически объявлением войны.
Но другого выхода у Виктора, собственно, и не оставалось.
А начиналось всё почти дружески.
Поначалу Серебряков внимательно выслушал информацию. О том, например, что Российский союз промышленников и предпринимателей представляет интересы деловых кругов и видит своё предназначение в консолидации усилий промышленников и предпринимателей, направленных на улучшение деловой среды, повышение статуса российского бизнеса в стране и в мире… и тому подобное.
Лишь через минуты три он кротко произнес:
— Я очень благодарен за эту информацию. Но ваш сайт я изучил. Может быть, перейдём к делу?
До сих пор молчавший банкир Владимирский улыбнулся и бросил:
— Да, Михаил Игнатьевич, эта преамбула ни к чему. Собственно, и сам РСПП к делу отношения не имеет. Просто я попросил пригласить вас, Виктор Николаевич, на какую-нибудь авторитетную территорию. Где мои предложения вам прозвучали бы хоть и предварительно, но весомо.
Авторитетную, ну-ну. В этом старом здании на Старой площади всё дышало неистребимым духом советской номенклатуры. Лестницы, коридоры — странное впечатление они производили. Этот дом дореволюционной постройки, который переделке не поддается в принципе. Тем не менее, его попытались осовременить, но выглядело всё так, словно лежащему в мавзолее Ленину сунули в руку ноутбук, а в ухо — гарнитуру мобильного телефона.
Виктор бы предпочёл спуститься вниз, где под непритязательной надписью 'Подъезд?2' таилась бывшая столовая ЦК, ныне переделанная в бар-ресторан. Кухня, правда, оставалась по-цэковски отвратительной. Но зато здесь было почти всегда пусто, почти всегда тихо и достаточно уютно — по-старомодному уютно, с душою.
Он время от времени здесь проводил встречи и переговоры.
Но этих двух людей в ту, как её называли в знающих кругах, 'Столовую?2', Виктору вести не хотелось.
Что-то было неприятное в этом Владимирском.
До того знакомы они не были — не считать пару встреч на каких-то приёмах, где их друг другу даже не представляли. Но, конечно, Серебряков слышал эту фамилию. Ещё бы — когда во время дефолта столько денег сгорело в банке этого человека! Видел это лицо иногда в выпусках новостей. Это его не очень интересовало. Банкир, хоть и не принадлежал к первой десятке олигархов страны… может быть, даже и не к первой сотне — находился на гораздо более высокой ступеньке, чем Виктор со своим небольшим бизнесом. И, строго говоря, общего у них было лишь то, что оба делали деньги. Вот только Владимирский делал деньги из денег, а он, Виктор, — из реального продукта.
Неприятен был и разговор с этим человеком. Особенно если снова вспомнить те деньги, что не успел тогда из его банка вытащить, в 98 году… Личные, хорошо ещё, деньги. Были б производственные — катастрофа была бы страшнее…