А презентацию с немцами нельзя было срывать никак! Его тогда познакомили с одним журналистом из 'Комсомольской правды', корреспондентом в уже объединившейся Германии. Тот, имея связи с немецкими деловыми людьми, мечтал стать чем-то вроде моста между ними и Россией. Зарплата зарплатой, а нюх на сколачивание капитала у многих уже проснулся. И Виктору тогда немалых трудов стоило убедить корреспондента, что именно он, 'студент сущий', сумеет организовать всё по высшему разряду. Помогло знание немецкого — и то, что у корреспондента, в отличие от него, особых связей в бушующем море тогдашней частной инициативы ещё не завелось…
Что ж. Поскольку сорвать презентацию теперь нельзя, холодно решил он, будем срывать им путч. А арестуют — посидим.
И выпил кофе.
* * *
Путч путчем, а на улицах особого возбуждения по-прежнему не заметно. Всё те же очереди. Всё те же торговцы книгами. Всё так же народ торопится по своим делам.
Но кое-где, как на Манеже, собираются толпы. Небольшие. Но заметно чувство мрачно-весёлого подъёма. Как и у него.
Он уже обзвонил корреспондентов. По крайней мере, половина обещала на презентацию прийти. Васька Магартумьян, партнёр его тогдашний, тоже отзвонился: нормально, с немцами он встретился. Поёживаются, но ничего не отменяют. Ждут его.
Пока шёл через Манеж, послышалось урчание бронетранспортеров. Крик: 'Танки идут!' — и толпа с подъёмом бежит на звук моторов.
Кто-то командует заворачивать троллейбусы поперёк движения бронетехники. Куда при этом деваются водители транспорта, неизвестно. Похоже, они помогают воздвигать эти импровизированные баррикады.
БМП уже остановлены, и на них забирается народ. Теперь техника может двигаться только через трупы. Кто-то уже вещает в мегафон, кто-то призывает солдат не стрелять, кто-то ревёт мощно: 'Фашизм не пройдет!'. Кто-то уже пишет что-то антикоммунистическое на броне машины.
Эх, некогда поучаствовать в таких событиях! Тем более, что все эти дела приходится обходить по большой дуге — с немцами встреча в гостинице 'Россия', а через Красную площадь не пускают. Зато свободно можно пройти через ГУМ и эти кагэбэшные переулочки дальше.
…Танки упёрлись стволами прямо в силуэт Спасской башни Кремля. Символическое совмещение. Красная площадь ограждена и блокирована.
На Васильевском спуске — милиция. Она перекрывает то место, которое было запланировано для презентации. Васька топчется возле оцепления, что-то горячо служивым втолковывает. Те стоят сумрачно, но упрямо.
Васька оглядывается:
— О! Вот идут организаторы! С немцами!
Виктор подходит к металлическому ограждению и роняет, скупо, но жёстко:
— Старшего!
У лейтенанта, командующего тут солдатиками милицейского полка, при взгляде на него что-то меняется в лице. Он кивает напарнику — займи моё место — и идёт куда-то к собору Василия Блаженного. Через несколько минут появляется с подполковником.
Тот хмуро бросает:
— Чего надо?
Виктор несколько секунд внимательно его изучает. За это время выражение милицейского лица меняется в более любезную сторону.
— Вот что, подполковник, — медленно и веско проговаривает Виктор. — У этих людей здесь — презентация назначена. Задолго до всех этих грёбанных дел с этим путчем. Видишь? — вот это немцы, которые привезли сюда шоколад. Для русских детей. А вон — дети из детских домов, которые должны этот шоколад получить. Их много.
А вон — видишь? — люди, которым очень не нравится этот ГКЧП, этот путч, эти танки и вообще всё, что происходит. Их тоже очень много.
А вон подходят корреспонденты. Которые занаряжены снимать презентацию, но с удовольствием снимут и какие-нибудь другие интересные события.
А они будут, если ты меня сейчас не поймёшь.
А вон, оглянись… — подполковник уже послушен и оглядывается. — Кремль. Там сидит ГКЧП и очень не хочет лишних осложнений. Особенно с участием иностранцев и прессы.
Ты всё понял, подполковник?
— Но…
— Нам много места не надо. Ты нам даёшь пятьдесят метров, и никто из этих людей не пойдёт на Красную площадь. Только наши. Гражданских я сам не пущу. Но ты как хочешь, а презентация должна быть. Или будут осложнения. В том числе и у тебя лично. Ты понял?
Милицейский еще несколько секунд оглядывает собравшуюся компанию. Ежу понятно, не хочется ему слушать какого-то там… Противно гордости. Но с другой стороны… Прямо перед ним группа людей разворачивает сиреневое полотнище в надписью 'Milka'. Стоят дети. Нарядные. Чуть подальше — автобус с чем-то ярким, западным во чреве. На нем написано 'Jakobs'.
Война и немцы.
Подполковник возвращает взгляд к глазам Виктора. Пытается найти в них то ли слабину, то ли какую-то дополнительную информацию. Виктор взгляд выдерживает. 'Будет так или никак' — одна из фраз, которыми он нередко выстраивает реальность вокруг себя.
Милиционер улавливает посыл. Парень молод. Но уже видно, что будет не слишком мудро становиться на его пути. Да и ситуация неопределённая. Чёрт его знает, в самом деле, как к возможному международному скандалу отнесутся власти. Те или эти.
К тому же милиция всегда трусит, когда на улицы выливается бунт…