– Да, если осмелиться приглядеться, то эту женщину можно назвать красивой. И она останется такой навсегда. Ее волосы не тронет седина, кожу не исполосуют морщины, тело не одряхлеет. Как вы считаете, а я красива?
– Да, как и любая молодая женщина. Просто вы своей красоты не видите.
– Я нравлюсь себе в зеркале и на фотографиях.
– Истина в глазах смотрящего. Скажите вашу интерпретацию моей картины. Она пугает вас?
– Конечно.
– Вызывает отторжение?
– О да!
– Разве она не прекрасна?
– Прекрасна, – выдохнула Ирина.
Саша внимательно на неё поглядел.
– Тебе бы хотелось, чтоб я написал тебя такой же? – Саша бесцеремонно перешёл с Ириной на "ты". Барьера в виде "вы" уже не могло существовать между ними.
– Да, но прежде другой.
– Какой же?
– А какой ты видишь меня?
Горгульей на соборе, ответил сам себе Саша. Он усмехнулся мыслям в своей голове.
– Приходи ко мне. Встретимся на нейтральной территории, сообщу позже где именно. Я напишу твой портрет. Это будет красиво.
По-чёрному глядят в неё глаза,
В них живы похоть, ревность и порок.
С ее же глаз не капает слеза,
Она закрыла сердце на замок.
Она узнала опытным путём,
Что красота не дар, а наказание.
И мысли побуждает о земном,
А не о вечном чистом созидание.
Глава 44
Ирина быстрым шагом вышла на улицу, не обернувшись на сына, что остался дома один. Не так давно Вадим прописал их Алёшей в своей квартире, и вообще он хороший муж и отец. Мужчина, который научился брать на себя ответственность. Какая редкая мужская добродетель. Впрочем, с первой своей женой он поступил худо по его же словам. Значит Вадим заслужил свою участь. Заслужил быть обобранным и выкинутым из ее жизни. Как этому идиоту могло прийти в голову, что она его любит? Боже, чему мужчины только не поверят, если захотят обладать женщиной.
Брат его, конечно, поинтересней будет. С ним игра станет намного увлекательнее, чем с пресным Вадимом. Как она еще не померла от скуки? Что ж, сегодня развлечётся на славу. Если верить надежному источнику, мрачный художник Александр Дронов мрачен только с виду, а на деле забавный малый.
Увидев, Ирину Саша удивился и не сразу ее признал. На Ирине было старое потрепанное пальто, пуховый платок, закрывающий волосы и половину лица, а также солнечнозащитные очки. В ноябрь-месяц таких очков в Москве не носят, люди косились на Ирину на улицах и в метро, так же недоуменно косился сейчас и Саша.
Не говоря ни слова, Ирина сбросила с себя очки, платок, пальто, свитер и джинсы. Белья на ней не было, она откинула гриву волос назад, демонстрируя свою наготу.
Первым делом Саша глянул Ирине в лицо. Заспанная, без косметики, даже без защитного крема, столь необходимого женской коже в промозглый ноябрь. Саша был восхищён и доволен.
Сколько по молодости он писал портреты женщин на Арбате, столько и ощущал отвращение к их дьявольским бесполезным уловкам. От мала до велика женщины, приходившие позировать ему, являли собой фантом. Они скрывались от него под другой личиной. Надевали лучшую одежду, крупные безвкусные цацки, завивали свои прямые волосы и выпрямляли кудри. Но это ещё полбеды. Боже, что они творили со своим лицом! За пигментом теней не было видно век, ресницы были чёрными словно уголь даже у природных блондинок, губы алели и блестели нездоровым лихорадочным блеском, тональный крем забивался в морщинки. Особенно искусные женщины каким-то образом рисовали себе скулы на округлых щеках. А про женщин с надутыми губами и микроскопическими носами Саша и вспоминать не желал.
Каждой из них он с улыбкой задавал один и тот же вопрос:
– Скажите, зачем вам нужен художник? Разве вы сами не переписали своё лицо, данное вам природой? Два художника… по-моему, это много для одной мастерской.
Все, как одна, услышав это, только хихикали. Эти женщины считали, что Саша делает комплимент их таланту умелой визажистки. Какие примитивные дуры, не имеющие понятия о красоте! Красота сочетает противоположное, если скрывать свои недостатки (а Саша ни разу не видел, чтоб они были скрыты умело и незаметно), то красота исчезнет с лица женщины. Трудно поверить, но это так. Саша боялся, что не доживет до момента, когда женщины это поймут.
За его творческую жизнь только Лидия да Вера позировали ему такими, какими были на самом деле – естественными и прекрасными. Ну вот ещё и Ирина. Удивила, нечего сказать.
– Зачем тебе Вадик? – Спросил Саша, разглядывая Ирину. – Разве ты не могла найти мужика получше? У тебя все для этого есть.
– Тебе для вдохновения обязательно лезть не в своё дело? – Даже голос у неё сегодня был другим. Томная сладость сошла, он стал смертельно быстрым словно ртуть. – Или под «мужиком получше» ты подразумеваешь себя?
– Нет, конечно.
– Тогда к чему этот треп? Я думала, ты подходишь к работе более профессионально.
– В моем профессионализме сомневаться не придётся, – улыбка сошла с Сашиного лица, сделав его жестоким. Сейчас эта стерва убедится сполна.
– Что мне нужно делать?
– Мыслить.
– Говори конкретнее.
– Сейчас ты сама все поймёшь.
