Ужаснее чем на Сашу с Вадимом в день похорон Павла было смотреть на свекровь. Юлия уже подзабыла черты Марии Анджеевны, так мало она ее видела, но то жуткое выражение, которое застыло на лице свекрови в день похорон сына Юлия помнила так же хорошо, как мертвое тело Павла.
Лицо Марии Анджеевны выражало даже не горе, но сильный, почти запредельный испуг. Зловещая маска не двигалась, лишь крупные скорбные слезы лились по щекам, цепляясь за острый подбородок, но не могли удержаться и срывались вниз. Если внимательно смотреть на эти слёзы, можно было услышать их посмертный крик, когда они падали с лица. Свекровь тряслась как осина на ветру.
Потом лицо Марии Анджеевны резко дернулось. Она спиной почувствовала Лидию.
Красная помада и алые розы, которые Лидия несла в руках, причудливо выделялись среди всеобщего черного траура. Юлия удивилась как Лидия подурнела, хотя кого может красить затравленный вид.
Глаза Лидии смотрели обречённо и грустно, меж чёрных бровей резко выделилась вертикальная морщинка, нижняя губа подрагивала, как будто она одна сдерживала на себе натиск готовых вырваться наружу рыданий.
Мария Анджеевна попятилась от Лидии как греховой от креста. Ее лицо затряслось, она еле стояла на ногах.
– Ты… ты…ты, – лишь пыхтела несчастная мать. Она углядела на пальце Лидии своё кольцо с изумрудом.
Именно так выглядит в фильмах ужасов состояние, когда человеком овладевают бесы, с ужасом подумалось Юлии.
– Из-за тебя, проклятая…, – жутким голосом произнесла Мария Анджеевна, тыча пальцем в Лидию. – Из-за тебя, проклятая.... Из-за тебя проклятая…
Юлия что есть силы зажмурила глаза и закрыла уши руками. Все на свете она бы отдала лишь бы исчезнуть отсюда и забыть то, что сейчас услышала.
Юлия смутно видела, как Мария Анджеевна бросилась на Лидию, крича такие страшные проклятия, что Юлии было жутко вспоминать. Свекровь вцепилась в волосы Лидии, пыталась бить ее ногами. Мать оттаскивал Саша. Мария Анджеевна сильно толкнула его, он вроде бы даже упал.
Юлия отвернулась, думая, что не посмотрит больше на свекровь даже под страхом смерти. Она впилась взглядом в Вадима, но и от него была вынуждена отвернуться. Вадим не мог оторвать глаз от Лидии, и взгляд этот был холоден и жесток. Ее Вадим не умеет так смотреть, он добродушный и нежный мужчина, всегда таким был. Что-то идёт не так.
На Сашу смотреть было так же невыносимо. Словно его душа отделилась и бросилась к Лидии, но тело пригвоздилось к земле. Он не двинулся с места. Его губы что-то беззвучно произносили, в глазах ужас сменялся гневом, будто бы он сейчас ревновал безмолвный плач Лидии к мертвому брату. Саша выглядел совсем обезумевшим в отличии от страшно спокойного осознанного в своей жестокости Вадима.
Лидия не шелохнулась, Юлия позавидовала ее стойкости. Лидии бы бежать без оглядки, но она твёрдо стояла и смотрела на гроб, равнодушная к миру. Она подошла к гробу и возложила свои ярко-красные розы.
Мария Анджеевна тотчас вскочила, схватила несчастные цветы и швырнула их в лицо Лидии.
Лидия сумела увернуться.
Юлия почувствовала, что у неё вот-вот начнётся истерика. Господи, не допусти!
Бог услышал молитвы Юлии. Среди сходивших с ума людей нашёлся один человек, кто положил безобразной сцене конец.
– Пойди, лучше, девочка, – Петр Сергеевич мягко обнял Лидию и обхватил руками ее лицо. – Видишь, что сейчас не стоит. Павел знает, что ты пришла к нему. Давай брось горстку земли, попрощайся с Пашкой и будет. И не нужно так убиваться. Ты вовсе не виновата.
Петр Сергеевич вёл ее к гробу как маленького ребёнка, интенсивно гладя по руке. К великому удивлению, Юлии Лидия тихо заплакала, ранее с ней этого не случалось ни при каких обстоятельствах. Лидия смотрела на Петра Сергеевича глазами бездомного продрогшего щенка, которого взяли в дом и обогрели.
– Пусть Бог хранит вас! – Произнесла Лидия, подняв глаза на Петра Сергеевича. – Простите, меня, если сможете.
– Из-за тебя, проклятая…, – продолжала подвывать Мария Анджеевна.
– Не надо, Марыся. – Теперь Петр Сергеевич оказался возле своей любимой жены. – Не нужно. Мы должны проводить Пашку достойно. Мы не можем превратить его похороны в кошмар. Слышишь меня? Не можем.
Лидия бросила на гроб горсть земли. Так долго и медленно бросала, подумалось Юлии, просто целую вечность. А потом ушла, сопровождаемая невыносимыми для Юлии взглядами Вадима и Саши. Это был последний раз, когда Юлия видела Лидию.
Петр Сергеевич поднял жену и теперь гладил ее голову как ранее руку Лидии. С ней он тоже говорил терпеливо и нежно, как с несмышлёным ребёнком. Мария Анджеевна тотчас стихла в его руках, силы покинули ее:
– Хватит, Марыся. Мы должны проводить Пашку достойно.
Это сделалось просто невозможным. По крайнем мере для Юлии. Но она навсегда запомнила мужество и теплоту Петра Сергеевича.
Теперь Петр Сергеевич уже никого не мог утешить, и едва ли в семье остался кто-либо столь справедливый и сердечный. Юля с горечью осознала, что дом теперь покроется плесенью не забытых обид.
