Услышав эти злые слова, отец Андрей заплакал. Симметричные ручейки слез катились по его худым впалым щекам. Вадим устыдился резких слов, какие он швырнул отцу Андрею. Он ведь совсем не хотел обижать его, Вадим всего лишь хотел, чтоб его оставили покое. Просто Вадима пинали все, кому не лень, и он не сумел увернуться от возможности пнуть самому невиновного безобидного человека, попавшего под горячую руку.
– Ладно, я подумаю о ваших словах. Извините, – пробурчал Вадим. Не слишком радужно и вежливо, но это все, на что было способно его ожесточенное сердце.
– Возьми эту икону, это образ Владимирской Божьей Матери, – отец Андрей снял цепочку с маленькой иконкой со своей шеи протянул Вадиму. – Богородица через этот образ помогает примирить враждующих людей, смягчает человеческие сердца, помогает принять верное решение, укрепляет веру. Пусть она служит тебе напоминанием.
– Хорошо, спасибо, – Вадим открыл ладонь, в которую отец Андрей положил свой дар.
Он решил носить ее с собой не как святыню, но как напоминание о Петре Сергеевиче, об Арсении, о Павле, об отце Андрее. О людях, которые были ему так сильно дороги, до мурашек и боли в сердце. Может быть даже об Юлии с Сашей. Словом, о том, каковы его корни. Пусть у него останется хоть это, когда он вступит в новую не протоптанную дорогу жизни.
Руку помощи ты протяни,
Ты от этого не обеднеешь.
Всем, что есть у тебя помоги.
Это сделать ты точно сумеешь.
Равнодушие – страшный порок.
Не имеет оно оправданий.
И порок этот очень глубок,
Главный враг он любых начинаний.
Глава 17
Вадим повернул ключ, чтоб войти в комнату матери, его одолевала мрачная решимость.
Марыся подняла на сына глаза так тяжело, будто на ее веках покоился весь земной шар.
– Она его забрала, – торжественно объявил Вадим, его голос дрожал, угрожая сорваться в истерику. – Кто следующий? Ты у нас походу предсказываешь смерть как привокзальная цыганка.
Марыся смотрела на сына своими бархатными серыми глазами. Она смотрела полувопросительным взглядом, словно видела Вадима впервые. И молчала, плотно сжатый рот не пропускал ни звука.
Вадим выругался про себя и махнул на неё рукой. Иногда ему казалось, что мать – единственное живое существо в этом доме, имеющее здравый рассудок. А он, Саша и Вера только притворяются нормальными, а на деле не могут сообразить какая реальность действительно существует. А мать все понимает, но по злобе своего сердца не желает открывать другим истину.
Внезапно Марыся вскинула голову и напрягла слух как дикий зверь, затравленный охотником. Ее глаза испуганно расширились, рот задрожал. Взгляд был устремлён в окно.
Вадим также повернул голову и увидел в окне Веру. Испугавшись, что у матери начнётся припадок, он поспешил задернуть шторы.
– Это всего лишь Вера, Сашина жена, – Вадим добродушно усмехнулся. – Это вовсе не она, не бойся. Саша просто никак не позабудет свою любовницу и отыскал в Москве похожую на неё женщину. Но Вера напоминает Лидию лишь внешне. На самом деле она неплохая женщина. Саша, разумеется, ее не стоит. Угораздило же ее забеременеть от него. Впрочем, Юлю же угораздило родить мне Арсения. Наш род проклят, да? Посуди сама: вы с Сашей тронулись умом, Павел и Арсений безвременно ушли, я живу как неприкаянный. Это ведь от вас пошло? Небось дед Анджей обворовался в своё время. Кольцо ваше точно ведь украл? Больно дорогая побрякушка. И счастья никому не принесла. Совпадение ли, что Арсений носил его в день смерти?
Вадим говорил в пустоту, Марыся не слушала его. Ее взгляд блуждал от занавешенного окна к полке с иконами. Столько образов, что впору открывать домашний храм. Вадим хоть и перестал верить в Бога, но не мог отделаться от ощущения некой скверны. Негоже иконам пылится в комнате, где хозяйничают бесы.
Марыся тяжело дышала и куталась в одеяло, Вадим даже ощутил к ней жалость. Она до смерти боится Лидию и незримо чувствует ее присутствие. Не в силах вынести пропитанного страхом запаха этой комнаты, Вадим оставил мать наедине с ее демонами.
Во всем доме был тяжёлый спёртый воздух, Вадим начал задыхаться. Заваривая чай, он на секунду задумался не бахнуть ли туда коньяку, но все же, поразмыслив, добавил лишь сахар. Он хотел выйти подышать, но застыл на пороге, глядя на Веру. Она бездумно ходила взад-вперёд как не упокоенная душа.
Вадим принялся убеждать себя, что перед ним Вера из плоти и крови, а вовсе не мстительный дух Лидии, что забрала его сына и теперь явилась за ним. Напрасный труд, он так и не смог в это поверить. Вадим прирос к месту, где стоял, зная, что ему некуда бежать.
Вера не замечала его, у неё были свои горькие думы. Вера закрывала глаза, и Саша вставал перед ней – ее возлюбленный и палач. Он смотрел на Веру своим невидящим взглядом, как слепой, познающий мир внутренним ощущением, которое ведомо ему одному. Вера глядела в Сашины глаза, горевшие безумным диким огнём, и была готова бросить всех и все, чтобы остаться с ним. Она положила бы жизнь, чтоб помочь ему искупить грехи и стать дельным человеком. Вера видела в этом своё особенное предназначение.
