И бросила бы всех все и положила бы на него свою жизнь. Но есть одно "но". Теперь в Вере жило ее дитя, она не принадлежит себе более. Вера не имеет право обрекать маленького человека на такую искупительную жертву.
Образ жуткой картины, изображающей Лидию в гробу, опять предстал перед глазами Веры. Она мысленно сравнивала свои руки с бледными руками Лидии, которые держали одинокую свечу (единственную, в этой картине, что сохранила в себе пляску жизни), на тонком бледном пальце блестело это же кольцо, что сейчас на Вере. На мгновение Вере показалось, что она тоже мертва, и все, что она сейчас видит – посмертный бред. Нужно уезжать! Она сходит с ума как в страшной сказке Арсения.
Вера скорбно смотрела на красоту природы вокруг. Ей так и не удалось привыкнуть к безлюдности этой местности. Словно мир только что сотворён, и она, Саша и Вадим первые и единственные люди на земле. Она жалела, что приехала сюда. Ее угнетало неприятное тянущее чувство тревоги.
Саши опять не было дома, он пропадал на своём диком пляже. Какая-то таинственная сила тянула его к этому заговоренному берегу.
Нужно поискать Вадима. Вера подняла голову и встретилась с ним взглядом.
– Поговорите со мной, Вадим, – Вера села на ступеньку крыльца.
– Я скверный собеседник, – Вадим не осмеливался подойти, оттого Вера сама встала рядом с ним. Странно, но ее близость вопреки ожиданиям принесла Вадиму спокойствие. От Веры шла особая энергия любви и добра, Вадим ощутил эту энергию кожей.
– Для меня в данный момент лучше собеседника нет. Мне нужна ваша помощь. Вы не откажете мне? Я попрошу немногого.
– Что вы хотите, Вера?
– Я жду ребёнка, понимаете?
– Вам нехорошо? – Вадим неловко вскочил, едва не подвернув ногу. – Вызвать врача?
– Присядьте, пожалуйста, – Вера покачала головой и поманила Вадима рукой. – Я прошу вас побыть моим врачом.
– Если вы думаете, что я понимаю в этом…
– Послушайте меня, Вадим – прервала его Вера. – Вы справитесь, только послушайте. Просто ответьте мне на вопрос: что вы имели в виду, когда говорили, что Саша – гений?
– Я имел в виду, что он талантлив, – сухо ответил Вадим. – Он неплохо рисует.
– Мне кажется, что вы намекали, что его гениальность выходит за рамки нормы. Словом, он гениален, как убийца, мудрено изувечивший своих жертв. Я тогда не поняла, что Сашина гениальность аморальна. Признаюсь, я вообще не знала, что гениальность и мораль могут разминуться. В день нашего с Сашей знакомства, он говорил о том, как понимает красоту, и я увидела в нем родственную душу. Но нет, мы с ним понимаем красоту по-разному. Красота морской бури не равна красоте мертвой женщины. Или равна? Я сама уже запуталась. Как вы считаете?
– Продолжите, пожалуйста, чтобы я понял, к чему вы клоните.
– Я хочу вызвать вас на откровенность, а значит должна быть откровенна сама. Что ж, вы правы, я скажу без обиняков. Я видела портрет Лидии.
– Тот самый?
– Тот самый, – подтвердила Вера, прекрасно поняв.
– Саша показал вам его? С какой целью? От такого зрелища можно и выкинуть.
– Я увидела его случайно. Это портрет с натуры? Лидия умерла?
– Она умерла, – Вадим почему-то испугался, когда произнёс эти слова вслух. Он бы вообще предпочёл не упоминать имени этой женщины зазря. – Но это не портрет с натуры. Саша изобразил Лидию так, когда она была ещё жива.
– Но почему? Разве это нормально?
– Их отношения в принципе не были нормальными. Скажу так: для них это было нормально, для нас с вами – нет. Просто не пытайтесь понять. У Саши своя философия жизни, своё понятие любви, своё определение красоты.
– Он убил ее? – Вера наконец собралась с мыслями, чтобы задать свой главный вопрос, от ответа на который зависело все.
– Нет. Это она убила его.
– Вы говорите недомолвками под стать Саше, – Вера просто взбесилась. Она ожидала от Вадима более определенных ответов.
– Я сказал правду, понимайте, как хотите. А лучше не понимайте вовсе. Вам нужно смириться с Сашиными кхм… странностями, – Вадим подумал минуту не рассказать ли Вере про мать, но принял решение не говорить. – Да, просто принять Сашу таким какой он есть. Или уйти от него.
– Я могу считать ваш ответ на мой вопрос утвердительным?
– Повторяю, не пытайтесь понять. Услышьте только мой совет. Этого достаточно.
– Вы его сообщник, – это был выстрел вслепую, но, к удивлению, Веры Вадим кивнул.
– Зачем вы делаете выводы и пытаетесь понять? Я ведь предостерегал вас.
Вера почувствовала дурноту. Вадим хотел ободрительно потрепать Веру по плечу, но наткнулся на суровый взгляд вернувшегося Саши и опустил руки. Вера бросила на Вадима взгляд, полный разочарования. Она рассчитывала на его помощь, а он не решился дать ей того, чего она просила – сказать, как есть. Да, нехорошо Вадим поступает, ведь Вера вытаскивала его из пучины отчаяния после гибели сына. Но она просила слишком многого. Постоянно в жизни Вадима выскакивает предательское "но", какие бы благие намерения он ни имел. Его жизнь вся какая-то невозможно сложная, словно статусы школьников в социальных сетях.
Он поднялся, чтоб уйти в дом и с удивлением заметил, что окна в комнате матери вновь разнавешены.
