– Видите примерно таким же? – Недоуменно повторил он скорее самому себе.
– Мне этот пляж кажется страшноватым. Я бы даже назвал его несколько психоделичным. Мы с приятелями совсем недавно случайно на него набрели. Я сразу сказал, что этот пляж заговоренный, все вокруг лишь покрутили у виска. Никто из окружения меня не понимает, все смотрят на дикий пляж и видят райский уголок из рекламы шоколадки «Баунти» с налетом грубоватой целомудренной природы. Словом, красивое место, но не прилизанное, в этом-то и прелесть. А я гляжу-гляжу и вижу его ровно таким как у вас на картине. Море тёмное, волны странные, как будто щупальца кракена – гигантский моллюск такой, ну вы наверняка в курсе. И небо… Наверху чернющее, а как ближе к морю красное, будто небо море кровью поливает. Жутковато, но ведь красиво же! Завораживающее место. Картина продаётся? Я не поскуплюсь.
Саша улыбнулся. Кракен, а не волны. Небо море кровью поливает. Ему понравились сравнения Виктора, но вместе с этим он был поражён как похоже их восприятие.
– Вы точно не художник? – Сашины глаза пытливо разглядывали лицо Виктора. – Вы очень тонко чувствуете красоту и понимаете ее суть. Красота – это когда отнимается дар речи, она должна нести больше, чем примитивное восхищение. Она должна нести опьянение, страх, должна пробуждать самые сильные человеческие инстинкты. В том числе и самые низменные, зарытые глубоко в подсознании. Красота должна нести разрушительную силу, иначе это не настоящая красота.
– Абсолютно! Звучит как тост. – Хохотнул Виктор. – Давайте выпьем вина за Красоту. Как вы назовёте эту картину?
– Она не закончена, сложно пока сказать – ответил Саша.
– Согласен, тут не хватает женщины. По правде сказать, на свете нет чего-либо цельного и завершенного без участия женщины. Вам интересно какой я вижу русалку и владычицу этого дикого пляжа? Вдруг наше видение опять совпадёт?
– Скажите, интересно.
– Она должна быть непременно черноволосой, с гибким телом и грацией танцовщицы, с ослепительно белой кожей и глазами… как бы вам описать? Очень светлыми и чистыми. Зелёными, к примеру? Все же синева – цвет небес, а в море больше зелени. Никогда не понимал, отчего волны принято в обиходе именовать синими.
– Пожалуй, вы совершенно правы во всем, – Саша не скрыл удивления.
– Жду не дождусь, пока вы закончите свою картину. Может быть, вам нужен перерыв в написании морских пейзажей для меня? Вообще не вопрос.
– Нет, – Саша энергично закивал головой. – Мне нельзя терять навык.
Виктор кивнул и протянул Саше бокал. Они выпили за красоту, за дикий пляж, а потом и за процветание приморского благодатного края.
– Родились тут? – Спросил Виктор.
– Да, – ответил Саша, решив отвечать односложно и особо о себе не распространяться.
– А я приехал, почуяв золотую жилу. Ваша провинция нынче стал оплотом туризма. Людям все больше хочется романтики тихих мест. Клянусь, я их понимаю. Вы, кстати, знали Игоря Левина, прежнего владельца теперь уже моего гостевого дома? Говорят, он был здесь большой шишкой.
– Нет, – соврал Саша.
– Я видел его жену и дочку. Дочка – прелестная девица, мне близок типаж этаких вечных бледнолицых школьниц. Но вас как художника она б, наверное, не привлекла, ибо стандартна и несколько бесцветна. Держу пари, вам по душе рыжеволосые. Я убежден, все художники млеют от тициановских локонов.
– Брюнетки, – поправил Саша. – Мне по душе брюнетки, моя жена – темноволосая тоже.
– Говорят, прежний хозяин помер от инсульта, а ему было ещё жить да жить…
Туда и дорога, зло подумал Саше, припомнив его мерзкие ужимочки в адрес Лидии.
– Жена у былого хозяина та ещё хрычовка, – продолжал Виктор, Саша согласно ухмыльнулся. – Мне кажется, он от неё погуливал, а это у мужчин, возраст которых приближается к полвека, заканчивается, обычно скверно. Я после сорока лет почти окончил охотничий сезон и все больше думаю о душе. А вы слабы относительно женщин?
– Когда-то меня можно было назвать ловеласом, но потом я полюбил, – вино горячило Сашину голову, он стал забывать о намерении не распространяться о себе.
– Храните верность жене? Это ваша первая и единственная любовь?
– Вторая. Я не сумел жениться на своей первой любви. Эта женщина до сих пор будоражит мне сердце. Кто-то сказал, что мы любим лишь раз, а потом лишь ищем похожих. Что ж, пожалуй, верно.
– Обеим были верны?
– Физически да, но морально, пожалуй, только первой.
– Почему расстались?
– Она умерла.
– Какое несчастье, – сказал Виктор. Впрочем, Саша почему-то уловил в его интонации скорее насмешку нежели сочувствие. Или он пьян, и ему показалось? – А я вот так и не сумел сохранить верность жене. Меня околдовала женщина с глазами цвета моря при свете полной луны. О как! Я поэтичен, не правда ли? Это она меня сделала таким. Как-нибудь поведаю вам эту историю. Приятных снов, Саша. Я надеюсь, мы теперь друзья?
Вместо ответа Саша пожал Виктору руку.
Ты навсегда запомнишь
Вкус и сладость губ,
Как боязно и скромно
Объял тебя испуг.
Но тот испуг был странным,
Томил и возбуждал,
Безумным ураганом
Меж вами пробежал.
Глава 22
