Саша и их дитя – маленькое крикливое чудовище, неугомонный плач которого сотрясал старые стены дома, – как вампиры выпили ее кровь. Попробовав густую красную жижу этой кроткой нежной женщины, они уже не могли остановиться, продолжая пить ещё и ещё.
Отец Андрей ждал момента окрестить маленькую Лиду. Священник был удивлён выбором имени для девочки, в его памяти также жила первая Лидия. Не то чтоб отец Андрей ее не любил, Лидия скорее даже нравилась ему. Спору нет, она была очаровательна и непосредственна как малое дитя. И Павел был рядом с ней совершенно счастлив. Они очень хорошо смотрелись вместе. Эх, Павел… Высокий, красивый, серьёзный и очень спокойный. Отцу Андрею часто казалось, что ему уж точно не передалось безумие матери. Лидия отняла его у Марии. Павел так гордо держал невесту за талию, проводил рукой по чёрным густым волосам, целовал ярко накрашенные губы, стирая с них помаду.
– Мы с Лидой обязательно обвенчаемся, отец Андрей! – Стуча кулаком по сердцу клялся Павел. – Я не мыслю без неё эту жизнь, не хочу без неё и иной. Бог послал мне мою Лиду, я никогда не смогу выразить Ему свою благодарность.
А потом они оба позабыли Бога и все, что выше их.
Решение об имени девочки приняла Вера к Сашиному величайшему восторгу и изумлению. Она вспомнила, что это имя предложил им Виктор. Вере хотелось поглядеть на Сашину реакцию. Саша был так поражён, что невольно отреагировал единственно верным способом: он пожал плечами и сказал, что ему все равно, как назовут ребёнка.
– Так звали невесту твоего брата, – напомнила Вера, будто бы Саша внезапно об этом забыл.
– А, ну если ты суеверна, то не стоит называть дочку так, – отозвался Саша. – Лидия – не пример для подражания маленькой девочке. А вообще крайне приятно, что тему твоей ревности к этой женщине можно считать закрытой. И что-то есть символичное в выборе этого имени. Первая Лидия разрушила мою семью, а вторая – объединит ее. Круговорот природы, ее вечный и точный механизм. А, впрочем, я уже говорил, что мне все равно.
Вера не хотела называть дочь этим именем всерьёз, но идти на попятную означало признать свою ревность и превосходство той другой женщины. Вера отдалась на милость остроумной судьбе, приказав себе не быть суеверной.
Вера не кормила дочь грудью, у неё не было молока. С девочкой по большей части возился Саша, чем вызывал у Веры приятное изумление. Только один Саша и мог утихомирить бесконечный плач ребёнка. У Веры же совершенно отпускались руки. Она так хотела иметь ребёнка, а теперь не знала, как выстроить с дочкой гармоничные отношения.
Стоило Вере приласкать девочку, как та начинала нервно вздрагивать и кричать ошеломительным ультразвуком. Вера иной раз боялась к ней подойти, чтоб не провоцировать этот истошный крик. В голове не укладывалось, отчего так. Разве Вера не мама этой девочке? Разве Вера не самый близкий человек для этой крошки? Почему Вера для этого ребёнка – чужая женщина?
Она вспомнила как в больнице бросила Саше в лицо своё горячее желание отобрать у него дочь в случае своей кончины. Вера сказала своему мужу, этому странному художнику, воспевающему красоту смерти, что он не справится, не готов, не должен. Это было жестоко, Вера не спорила, но это было также и необходимо. Своего рода гарант, чтоб Вере можно было спокойно умереть.
Что ж, Вера наказана за свои слова. Она ощутила свою несостоятельность в роли матери, а Саша же стал эталонным отцом. Крикливая Лида чудесным образом затихала у него на руках, он долгим поцелуем целовал маленький носик дочки, а затем ее странные глаза. Лида хватала его за лицо маленькими ручонками и казалась самой счастливой девочкой на свете.
Саша видел в своём отцовстве одни сплошные плюсы. Дочка радовала его, он строил насчёт неё грандиозные планы.
Вера пришла в ужас, когда узнала, что Саша с Вадимом оборвали братские отношения прямо на похоронах Арсения. Саша пожал плечами и ответил, что это исключительно решение Вадима. Разве он вправе навязываться брату, если тот желает жить один?
Сашу по сей день приятно удивляло, что Вадиму удалось отрастить настоящие мужские яйца и наконец приказать жене, тёще и даже самому Саше отправиться к черту. Саша совершено не ожидал этого от подкаблучника Вадима, посему испытал за него настоящую братскую гордость. Мальчишка повзрослел, подумал Саша. Даже если он снаркоманится и сопьётся в Москве, все равно это будет лучшим вариантом, чем жить под гнетом Саши (а Саша бы с Вадимом точно не стал носиться как с писаной торбой) и под каблуком у тупой девки с горлопанистой старухой. Саша бы, конечно, вылепил из него мужчину, но раз Вадим решил взрослеть сам, тем лучше.
Вере Саша всего этого не сказал.
– Саша, так жить нельзя, – Вера подняла на Сашу свои бескрайние глаза. – У тебя же по сути никого нет, кроме Вадима.
– А вы с Лидой?
– Это другое. Вадим – твоя родная кровь. Прерывать общение с ним – страшный грех. С Юлей и Алёной Михайловной ты тоже не общаешься?
