Подошел полковник юстиции Гончаров и взял руку седого поэта.
– Я доведу, – сказал он Сорину.
Они вышли в общий зал, где в центре бушевала толпа поклонниц поэтессы Колпаковой, а мужья их сдвинули столики и расселись вокруг, попивая коньяк и виски.
К старичку подошла девочка.
– У тебя очень хороший дедушка, – обратился к ней Гончаров. – И стихи он пишет замечательные. Ты его уж береги, пожалуйста.
Девочка молча кивнула.
Они вдвоем опустились на стоящие в углу креслица. Игорь Алексеевич сел рядом.
– Удивительно, что я никогда не слышал о таком поэте, как Лапников, – сказал Гончаров. – Почему так получилось?
– Не знаю, все в руках Бога, – ответил старичок. – У меня когда-то были публикации. Одно издательство еще в советские времена готово было выпустить книгу моих стихов, даже аванс выплатило, но потом начались другие времена, и сразу стихи и хорошие песни стали никому не нужны.
– А давно пишете?
– Как себя помню. Правда, мой первый опыт получить признание был неудачным. В третьем классе я написал несколько стихотворений, которые посчитал достойными показать специалисту. И вот на перемене я дал тетрадку со своим творчеством учительнице. Следующий урок начался с того, что эта учительница вызвала меня к доске и приказала повернуться лицом к классу. И тут же объявила всем, что Лапников достоин всеобщего презрения, потому что он совершил сегодня и, вероятно, совершает постоянно подлые поступки. Он списал стихи, то есть он украл стихи у известной советской поэтессы Агнии Барто и выдал их за свои. Класс молчал, потому что все решили, что сейчас поступит команда бить меня всем скопом… А училка продолжала:
– Этот малолетний подонок не только совершил уголовное преступление, но и украл у женщины самое дорогое: талант, бессонные ночи творчества и веру в людей.
И она заставила каждого высказаться и осудить меня… Я тихо плакал, а одноклассники, и особенно одноклассницы, бросали мне в лицо гневные слова. Своих слов у них, правда, не было, и все повторяли как заведенные про то, что я ворую у поэтесс их бессонные ночи и веру в людей. Я стоял, плакал весь урок, потому что это продолжалось до перемены. Потом поплелся домой и там плакал. Вернулась с работы мама, и я ей все рассказал. Но она почему-то обрадовалась и обняла меня:
– Значит, ты пишешь очень хорошие стихи! – сказала она. – А люди бездарные всегда завидуют талантливым. Так что привыкай.
Потом уж я узнал, что за несколько лет до моего осуждения всем классом эта учительница, которая была парторгом школы, собрала расширенное партийное собрание, на которое должны были явиться все учителя, работники столовой, уборщицы все, даже беспартийные. На собрании она сообщила, что трудовой коллектив школы должен обсудить антисоветский роман писателя Пастернака «Доктор Живаго», дать ему партийную оценку и обратиться к руководству страны с предложением лишить литературного отщепенца и предателя советского гражданства и посадить его в тюрьму до конца жизни. Самое удивительное, что этой активистке на тот момент не было и тридцати лет. Потом, когда она стала руководить городским отделом народного образования, ее поймали на взятках и на том, что она склоняла к сожительству молодых практикантов обоих полов… Ой! – опомнился старик. – Лиза, ты здесь?
– Я здесь, дедушка, – отозвалась внучка поэта, – но я ничего не слышала.
– А помните свои стихи из той школьной тетради? – спросил Гончаров, чтобы сгладить неловкость.
– Помню, если хотите, могу прочитать какой-нибудь. – Поэт задумался и произнес:
– Здорово! – высказал свое мнение Игорь.
– Дедушка, когда я была маленькой, читал мне и это, и другие свои детские стихи, – сказала Лиза. – Но больше всего мне нравилось про петуха.
– У меня все хорошо с личной жизнью! – проорала вдруг поэтесса, перекрикивая поклонниц. – У меня личной жизни даже больше, чем вы можете себе представить. Но почему вы все об одном и том же спрашиваете? Может, у вас самих чего-то не хватает в жизни?
Женщины притихли, обиженные.
Гончаров обратился к поэту:
– У меня к вам один вопрос, который меня терзает с того момента, как я услышал вашу фамилию. Был такой молодой, очень перспективный футболист – Константин Лапников. Это ваш родственник?
Поэт задумался, а потом признался:
– Костя – мой родной сын.
– Как у него со здоровьем?
