– Понятно. Я постараюсь помочь вам в этом разобраться. Каждый цикл расплода растят почти одним и тем же образом, но инстинктивно хотят выделить его среди других, что довольно иронично. Они проводят много времени вместе. Развиваются специфические особенности, глупые притворства. Гили и Бигу из двух разных расплодов. Думаю, они прекрасно знают, как правильно говорить, но манера их речи придает им чувство принадлежности, особенно когда они проводят время с теми, кто одного с ними расплода. Она входит в привычку.
Пледор склонил голову набок и протянул:
– Мы встретили кое-кого по имени Кула…
– Кула из моего расплода. Я задал в нем тенденцию, отказавшись от притязаний. Моя воля в этой группе была сильнейшей, в этом наше различие. – Хуна опустил взгляд на пальцы своих ног. – Сейчас Кула вынашивает часть следующего расплода, и многие из тех молодых особей будут похожими на меня.
Шлеван сделала шаг вперед.
– Почему ты подчиняешься? Почему бы просто не настаивать на том, чтобы быть собой во всех отношениях, а не только в манере речи?
Рон припал на одно колено рядом с Хуной, его лицо выражало сочувствие.
– Ведь это не всегда так просто, да, дружище?
– Да.
Джейн вспомнила замечание Кулы ученику, который хотел свободно прыгать, и те замечания, которые ее собственные бабушки и дедушки делали ей, чтобы противодействовать тому, что они считали нежелательным поведением. Во всех этих случаях замечания были сделаны с самыми лучшими намерениями, но, вероятно, зря. Они служили средством подавления того, что было слабым выражением индивидуальности.
– Ты сможешь выжить вдалеке от Дерева? – спросила Аджайя.
– Даже пробовать не буду, – прострекотал Хуна. – Я возьму часть его с собой. Думаю, я легко смогу переконфигурировать вашу Зеленую палубу, что позволит Существованию там расти. Со мной на борту оно будет развиваться и, в свою очередь, даст развиваться мне.
– А как насчет уже растущей там флоры? – явно возмутился Пледор.
Большие глаза Хуны забегали туда-сюда.
– Она должна остаться прежней, если я изменю только часть среды.
Желудок Джейн, долго не получавший пищи, напомнил о себе продолжительным урчанием. Она внезапно поняла, что проводники по городу бросили их и найти путь обратно на свой корабль будет почти невозможно, если только им не поможет Хуна. А это будет для него медленный и болезненный процесс. Она оглянулась на люк, размышляя, каким путем лучше всего вернуться на «Спероанкору».
– Есть еще кое-что, – сказал Хуна, выпрыгивая вперед, словно в отчаянии. Она ощутила к нему невероятную жалость. – Я знаю, вы боитесь, что вашей планете, Терре, грозит опасность от Роя. Я также знаю, что вас очень интересует Укрытие, и можно ли использовать что-нибудь подобное для защиты вашего мира. Думаю, мне удастся передать его вам.
– Ты серьезно? – резко спросил Алан. – Как?
– Старая Плига – планета, которую мой народ использовал до этого. Она также вращалась недалеко от красной звезды-карлика, свет которой нужен Существованию. Но наш выбор пал на молодую планету в надежде, что с меньшей конкуренцией Существование будет быстрее расти и скорее покроет пригодные для жизни земли. Этот план провалился, когда извержение вулкана заполнило атмосферу пеплом, затмившим свет звезды. Существование зачахло. Народ начал голодать. Они использовали «Побег» и мигрировали сюда. Но… – Хуна замолчал.
– Прошло достаточно времени, чтобы Дерево восстановилось? – заговорила Шлеван. – Его можно использовать для производства нужного количества частиц, чтобы защитить планету?
– Да, – подтвердил Хуна. – Думаю, я смогу это сделать, если Дерево еще живое. Да.
Мгновенное распознавание опасности пробуждает первичные инстинкты.
Брай подал Пио сигнал, мысленно закричав «Беги», и неосознанно бросился к ней.
Она кружилась на месте, руки изгибались вокруг тела изящной дугой. Разбухнув от воды и получив из нее то, что нужно, чтобы броситься в любом направлении, хоть куда-нибудь, она притянула руки к своей центральной линии и приняла компактную форму для более быстрого движения.
Но было слишком поздно. Хищник оказался быстрее. Она не успела притянуть свои конечности.
Зубы.
Руки сжаты мертвой хваткой.
Тело Пио мотало из стороны в сторону.
В голове Брая раздался ее крик.
Ее боль была ударом, но не поколебала его решимости.
Рассекая воду, своей чувствительной кожей он мог ощутить ее быстро циркулирующую металлическую кровь.
Брай приблизился к акулообразному существу. Он будто ощущал его алчный голод, его желание убивать.
Голова. Брай нацелился на его треугольную голову.
Клюв Брая был открыт нараспашку. Он вонзил его в жесткую плоть существа, моментально проделав зияющую рану. На губах появилась едкая горечь. Он отгрызал от тела напавшего кусок за куском, а бурлящая вода уносила кровавое месиво прочь. Три руки обвились вокруг верхней челюсти существа. Брай потянулся, вонзил заостренные крючки, скрытые под его присосками, в плоть животного, и дернул на себя, пытаясь разорвать его рот, чтобы освободить Пио.
Оно упорно удерживало ее в зубах.
