- Как это? - возмутился Мар. - Чушь собачья! Семён, нас тут за лохов держат! Из пентаграммы никогда никого не прикроешь, тем более на расстоянии, это я уж точно знаю, сталкивался с такими делами. Семён, я понял - наш профессор решил себя лично обезопасить! Себя одного. Ох, нечисто он играет… То ли из мавзолея что-то может на волю рвануть, то ли тебя он решил убрать, безопасно и с комфортом. По выполнению работы. А что, запросто! - медальон зло и непонятно выругался. - Вон, не зря же этот спец по могилам с собой убивательные жезлы приволок! Бывали у меня такие случаи, бывали… Предлагаю действовать так: открываешь вход, ждёшь. Если ничего из той белой хренотени не выскакивает, тогда входим. Если выскакивает - я тебя отсюда уношу, а этот умник пускай сам разбирается! Далее - когда войдём, не торопись снимать защиту, надо сначала разобраться, что там к чему. Может, и не мавзолей то вовсе…
- Посмотрим, - вполголоса отозвался Семён. - По обстоятельствам поглядим.
- Да-да, - Лео Шепель, услышав слова Семёна, поднял голову. - Действительно, Симеон, сходите пока к мавзолею, поглядите, что там да как. А я тут быстренько, - и принялся раздвигать телескопические трубки, ловко цепляя их друг к дружке крючками-петельками; вскоре на земле обозначились части небольшой пентаграммы. Особой, защитной. Индивидуальной.
Семён ничего не ответил, повернулся и пошёл вокруг мавзолея - говорить с Шепелем ему больше не хотелось: высказанные Маром опасения весьма походили на правду. Весьма.
- Значит, таким образом, да? - сердито бормотал Семён себе под нос, медленно обходя мавзолей по кругу и рассеянно меряя его невидящим взглядом, - значит, использовать меня гражданин Шепель хотел? Попользоваться как следует, а после контрольное заклинание в голову… или куда там ещё… и опаньки дурачку Симеону? Ну-ну… Да где же эта дверь-то! - Семён в негодовании остановился и с ненавистью уставился на мавзолей. - Дверь где, спрашиваю?!
И тут он её увидел. Дверь.
Вернее, один из её кусочков.
Мавзолейная дверь была разбита на множество разновеликих фрагментов, наподобие известной Семёну нерусской игры «паззл»: кусочки входной головоломки темнели на стене мавзолея словно приклеенные к ней осколки чёрного стекла.
Было тех осколков ровно двадцать пять штук, Семён не поленился их сосчитать, прежде чем приступил к делу; все фрагменты двери оказались разбросаны по обратной стороне мавзолея, противоположной от того места, где Шепель сейчас собирал свою трубчатую пентаграмму.
- Как будто кувалдой по двери стукнули, - заметил Семён, еле-еле прикасаясь подушечкой пальца к одному из осколков. - Стеклянная такая дверь была, непрочная… Ну-ка, - чёрный фрагментик, размером с ладонь, легко скользнул по стене, следуя за указательным пальцем Семёна.
- Отлично, - Семён отошёл на шаг и, что-то прикидывая в уме, оглядел россыпь чернильных осколков. - Принцип ясен: надо сложить кусочки вместе, тогда мы и получим то, что получим. Надеюсь, что дверь, а не суровую надпись: «Выхода нет».
- Входа, - учительским голосом поправил Семёна медальон. - Выход, это когда выходят. А вход - это когда входят. Понятно?
- Не может быть! - притворно изумился Семён, подходя к стене поближе, - а я и не знал… Ты, Мар, в нашем метро не был, - Семён принялся деловито передвигать чёрные осколки, подгоняя их друг к другу, - там на станциях когда-то таблички с такими надписями висели… Много народу, начитавшись тех надписей, под колёса побросалось! От жизненной безысходности. Нет, мол, выхода и точка… Сняли потом те таблички, чтобы людей зря не губить. Сообразили.
- А-а, - с пониманием протянул Мар, - письменное эхо, колдовство через беззвучное чтение… Знаю, встречался с такой магией, было дело! Попали мы как-то с одним из моих очередных хозяев, Уриком Шмыгой, в Эбонитовый Мир - надо было спереть у тамошнего погодного шамана дождевую книгу. Между прочим, заказал ту книжку тоже шаман, но из другого Мира, он там министром по мелиорации работал… Заказал и строго-настрого предупредил - в книгу ни в коем случае не заглядывать!
Вот мой хозяин и отправился дождевую книженцию тырить. А надо сказать, что Урик отродясь ни читать, ни писать не умел…
Семён кивал, слушая рассказ Мара, и продолжал состыковывать фрагменты, изредка отходя от стены подальше и любуясь своей работой: всё же получалась дверь, а не что-либо другое. Не запрещающая надпись.
Дверь была уже собрана более чем наполовину, верхняя её часть, - и своим обозначившимся контуром определённо напоминала Семёну то ли веретено, то ли кошачий зрачок… Занятная такая дверь получалась. Не стандартная.
