- Ты слишком много чего помнишь, Симеон! Какие-то ненужные для работы птичьи имена, название своего мира… Не дотерли тебе память, факт! - Заман посмотрел в глаза Семёну. - Или вообще стереть не смогли. Такое, говорят, случалось раньше. Редко, но случалось… Инкубатор для таких неудачников работает круглосуточно.
Потому-то я и хочу успеть побеседовать с тобой, пока санитары-поисковики тебя не нашли, - старший группы отвёл глаза в сторону. - Вспомнить хочу. Своё. Может, ты сумеешь мне помочь… Когда в больничку назад попадёшь, там тебе однозначно повторное стирание назначат, - сухо сказал Заман, не глядя в лицо Семёну. - Мощное. Забудешь не только, как твой мир назывался, но и как маму звали. Могут и ноги парализовать, на время. Чтобы опять не убежал… И в наш блок тебе идти нельзя, начальник мигом новое лицо засечёт! Вот такие дела, Симеон.
Семён огорчённо покачал головой.
- Да-а, тяжёлая ситуация… Впрочем, плевать мне на тех санитаров вместе с их больничкой, руки у них коротки меня достать! Заман, тут есть место, которое никем и ничем не контролируется? Не просматривается и не прослушивается? Там бы и побеседовали.
- Есть такое место, - старший группы странно поглядел на Семёна. - Можно было бы и здесь, конечно, но раз ты хочешь… Сюда, - Заман направился по коридору в ту сторону, куда ушли его друзья-ремонтники; Семён последовал за ним.
Коридор закончился кабиной, аккуратно вписавшейся в размеры коридора и похожей на кабину грузового лифта, с двумя высокими прозрачными дверцами и набором маленьких, как на пульте дистанционного управления, кнопок на внутренней стене кабины.
- Входи, - Заман пропустил Семёна вперёд. - Сейчас поедем, только блуждающий коридор вначале уберу, - Заман прикрыл дверцы, пощёлкал по кнопкам; коридор, видимый через дверцы, исчез - вместо него возникла серая мгла.
В кабине само собой зажглось дежурное освещение и только сейчас Семён обнаружил, что в ней имеются ещё одни прозрачные двери, противоположные тем, через которые он вошёл: за вторыми дверями тоже клубилась неопределённая муть.
- Для аварийного коридора, - заметив взгляд Семёна, еле слышно пояснил Заман. - Через него ребята за пивом ушли… Пора, братцы, за деталями на склад, - громко сказал старший группы, указывая Семёну взглядом на потолок кабины; Семён понимающе моргнул. Но смотреть вверх не стал.
Заман быстро набрал некий известный ему код, - Семён не успел заметить, какой, - а после неожиданно резко надавил ладонью на все кнопки разом. Освещение в кабине пропало, а серая муть за дверцами стала быстро светлеть, превращаясь в молочно-голубой туман; через пару секунд туман рассеялся. Семён невольно подался к ближайшим дверцам - то, что он увидел, было невероятно! Зрелище, которое запоминается на всю жизнь.
Перед Семёном простиралась ровная зеркальная гладь, словно кабина лифта стояла посреди бескрайнего ртутного океана, - но это, конечно, была не ртуть; над металлической равниной висело чёрное космическое небо, усеянное миллиардами звёзд, больших и маленьких. Звёзды безостановочно подрагивали, то увеличиваясь, то уменьшаясь в размерах - как будто видел их Семён через движущееся волнистое стекло. Не очень прозрачное стекло: по зеркальной глади, поверх отражённых звёзд, бежали отражённые тени. Если б не они, то Семён незамедлительно решил бы, что оказался в открытом космосе. Без скафандра, в негерметичном лифте. Со всеми вытекающими из этого последствиями.
- Можно выйти, воздуха вполне хватает. Не очень чистого, но хватает, - сказал Заман. - Газовый барьер на случай метеоритной атаки. Вернее, на тот случай, если какой булыжник в силовом поле не полностью сгорит. Впечатляет, да? Я, когда впервые здесь оказался, сознание от страха потерял. После ничего, привык…
- Страсть-то какая! - подал голос Мар. - Междумирье с изнанки, на ощупь! Впечатляет, нда-а… Жутковато, мрачновато, звездовато… Чересчур звездовато! В прыгалке чужих и то уютнее было. Да, Семён, много чего я видал, но такого - никогда! И, надеюсь, больше не увижу. Я - существо тонкое, трепетное, мне отрицательные эмоции крайне противопоказаны. А тут, того и гляди, великан Додо объявится и всех к ногтю придавит! Он же, великан, где-то в этих краях ошивается. В междумирье.
- Нет, таких не берут в космонавты, - насмешливо продекламировал Семён, открыл двери и вышел наружу.
Воздух противометеоритного барьера был сухой и безвкусный. Мёртвый. Зеркальная поверхность оказалась скользкой в меру - во всяком случае Семён не брякнулся, предусмотрительно нарастив на обуви мягкие резиновые подошвы. Стоять было можно.
- Эй, Заман, - Семён повернулся к кабине, - а что… - и осёкся. Старший группы держал палец на одной из кнопок управления кабины, угрюмо глядя на Семёна.
