- Погоди лаяться, - Семён взялся за крышку гроба. - Может, на самом деле он совсем мёртвый и неопасный! Проверить сначала надо, - Семён осторожно приподнял тяжёлую крышку, подождал немного - никакого шевеления в гробу не случилось - и, поднатужившись, поднял хрустальный верх. Крышка повернулась на хрустальных же петлях и остановилась в вертикальном положении; Семён на всякий случай резво подался от гроба в сторону.
Постояв с минуту на месте и убедившись, что ничего опасного не произошло - не завыла сигнализация, не появились разъярённые сторожа или наряд полиментов из вневедомственной охраны, да и сам подозрительный покойник так и продолжал лежать по команде: «Смирно! Всем умереть!» - Семён подошёл к открытому гробу и остановился в нерешительности.
- Чего тянешь, - забеспокоился Мар. - Думать о смысле жизни после будешь, на досуге, под пиво и воблу. Хватай палку и ходу отсюда, ходу!
- Погоди ты суетиться, - огрызнулся Семён, не отрывая глаз от жезла-кадуцея. - Тут такая, понимаешь, загогулина выходит…
- Где?! - всполошился медальон, - где выходит? Из носа? Изо рта лезет? Ничего не вижу! Ты уверен, что загогулина тебе не почудилась?
- Заткнись, - повысив голос приказал Семён: Мар немедленно заткнулся.
- Кадуцей, он абсолютно чёрный, - продолжил Семён. - На магическом плане. Такую черноту я видел только в Мире-Полигоне, когда мы от столба инферно спасались. Чёрный точь-в-точь как тот столб! Мне даже прикасаться к жезлу не хочется…
- Да? - расстроился медальон. - А что же тогда делать?
- Вот, стою и думаю, - пояснил Семён. - Прикидываю варианты. Скажи, Мар, а есть ли у тебя заклина…
Позади, в мусорной свалке, зашуршало; Семён обернулся - по мусору кто-то шёл. Кто-то, невидимый для обычного человека, не обладающего магическим зрением. Осторожно шёл, крадучись: если бы не жёсткая обёрточная бумага, попавшая под ногу невидимке, Семён не скоро бы заметил, что в зале он не один.
- Конкурент припёрся, - догадался Мар. - Ишь, крадётся… Ну, Семён, дождались мы подмоги! Сейчас всё и решится. Ты, главное, не мешай - пусть берёт кадуцей, пусть! Ежели его зомб не убьёт, и жезл ничего плохого с ним не сделает, тогда поступаешь так: бьёшь его сначала в подбородок, потом в солнечное сплетение, а после коленом в пах - нервная и осмысленная деятельность на время блокируется, мы берём кадуцей и гордо уходим за тысячью золотых… Надеюсь, ты видишь конкурента?
- Вижу, - еле слышно ответил Семён.
По залу, в направлении к хрустальному гробу, двигалось бирюзовое облачко, окутывающее тёмный человеческий силуэт - нерезкий, расплывчатый. Но, невзирая на расплывчатость, было видно, что человек ростом с Семёна, худощав и достаточно ловок: ящики и прочий хлам он огибал легко и грациозно, словно танцуя.
Семён отступил в сторону - незнакомец подошёл к гробу и остановился. Судя по тому, что невидимка стоял, оглядываясь по сторонам и не предпринимал никаких действий, таинственный конкурент был в растерянности - наверное, его смутила поднятая на гробе крышка. Семён осторожно пододвинулся ближе: он вовсе не собирался дать человеку бестолково погибнуть, пусть и конкуренту, - а то, что жезл смертельно опасен, в этом Семён ни капли не сомневался, нельзя такую
- Он, гад, ещё и бабским одеколоном мажется! - изумился медальон. - Тем более в ухо ему, в ухо! То есть в челюсть. Но когда жезл возьмёт, не раньше. - Мар, посчитав инструктаж законченным, притих в ожидании.
Незнакомец склонился над гробом и протянул к жезлу руки.
- Стой, дурак! - Семён крепко схватил невидимку за плечо. - Не трогай, убьёт! - Человек вздрогнул, отпрянул от гроба и… И упал. Семён еле успел подхватить обмякшее тело.
- Что там? - забеспокоился Мар. - Чего он? С испугу помер? Вот незадача… Ты, Семён, поспешил однако. Вот учишь тебя, учишь, как надо грамотно поступать, а ты всё одно по-своему! Как мы теперь кадуцей сопрём? - закручинился медальон. Семён не ответил: положив незнакомца на пол, он осторожно похлопал того по щекам, пытаясь привести в чувства; под руку попались длинные волосы. Крякнув от изумления, Семён легонько провёл рукой по груди отключившегося с испугу конкурента - это была девушка. Без всяких сомнений.
Пальцы Семёна наткнулись на металлическую бляшку, лежавшую на груди девушки; круглая железка была прикреплёна к цепочке. Едва Семён прикоснулся к металлическому кругляшу, как бирюзовое облачко заморгало: Семён сжал бляшку в кулаке и облачко, делавшее нежданную посетительницу невидимой, исчезло. Семён разжал пальцы - бирюзовое сияние больше не появилось - и, отпустив кругляш, выпрямился.
