- Договорились, - без желания согласился медальон. - Хотя такого просто грешно не задирать. - Мар уныло помолчал. - Ну, раз ты просишь… Слышишь, джинн, давай на мировую? Ты меня не ешь, а я тебя не трогаю. В знак уважения к твоей профессии. У меня к придворным астрологам особое отношение. Своеобразное.
- Извинись! - потребовал джинн. - С почтением извинись.
- Извиняюсь, - покорно сказал Мар.
- А почтение? - с подозрением спросил Мафусаил. - Трепет в голосе - где?
- У меня ангина, - хрипло заявил медальон. - Только что разыгралась. Потому и не слышно почтения. А так - скорблю и каюсь. Всенепременно.
- Извинения приняты, - надменно оповестил Мафусаил океанскую даль. - В первый и последний раз.
- Вот и хорошо, - Семён огляделся. - Не подскажите ли, уважаемый джинн, есть ли здесь поблизости какой-нибудь город? А то всё океан да океан. Надоело уже по пляжу бродить.
- Город? - нахмурился Мафусаил. - А как же, есть город. Там, - джинн уверенно махнул рукой в ту сторону, куда и шёл до встречи с ним Семён. - Там находится трижды благословенный и трижды проклятый город городов, великий Баддур.
- Кстати, а как называется ваш мир? - внезапно заинтересовался Мар. - Какое у него название по имперскому списку истинных миров?
- Мир наш называется Ханским, о любознательная железяка, - довольно вежливо ответил Мафусаил-ибн-Саадик, - и ни о каких имперских списках я никогда не слышал. Как и о какой-то там империи.
- Закрытый мир, - упавшим голосом сказал Мар. - Я как чувствовал! Вот же влипли…
- А дозволено ли будет теперь мне узнать - кто вы такой, о храбрый открыватель бутылок? - почтительно спросил джинн, прижимая руки к груди и низко кланяясь Семёну.
- Дозволено, - кивнул парень. - Меня зовут Семён Владимирович, а любознательную железяку - Мар.
- Воры мы, - равнодушно добавил медальон. - Временно безработные. Специалисты по отладке заклинаний. Из другого мира.
- А! - крикнул пятясь от них Мафусаил. - А!
- Заклинило деда, - посочувствовал Мар. - По спине его постучи. Чего это он, бородой подавился?
- Сбылось моё предсказание! - опомнился джинн, выхватывая из-за пазухи пергаментный свиток и потрясая им над собой, - всё сбылось! И именно так, как я здесь описал. Не солгали мне звёзды! Есть, есть правда в этом мире, - и торжествующе ткнул в небо пергаментной трубкой.
- Значит, вам одним крупно повезло с таким справедливым мироустройством, - заботливо отметил медальон. - Уникальный случай. Можете радоваться, - и едко захихикал. Но тихо-тихо. Чтобы дедушку не обидеть.
Семён шёл по направлению к городу; джинн бегал вокруг Семёна Владимировича как приблудная собачонка, преданно заглядывая ему в глаза. И одновременно изливал Семёну душу, витиевато и многословно. Как умел.
- …И тогда звёзды сказали мне, о султан моего сердца, что в наш недостойный мир скоро явятся два великих умельца, два виртуоза воровского дела, кои познакомятся со мной при трагических для меня обстоятельствах и смутят после своими деяниями умы людские, и сотрясут основы города Баддур. И придёт тогда конец правлению великого шаха Карамана, будь проклят он от пяток до кончика макушки!… Два умельца, большой и малый. Причём один будет на другом, а вместе они едины - так сказали звёзды, чем повергли меня в великое замешательство. И находясь в том тягостном недоумении, поведал я неосторожно шаху всё, что узнал от звёзд, не облачив жестокую правду в одеяния недомолвок и иносказаний. И вскричал тогда в гневе грозный Караман: «Лгут твои звёзды! И ты лжец, поганый и недостойный!». И ещё сказал неправый шах: «Коли такие они великие, что шепчут о тех ворах светила небесные, и раз предсказано тебе с ворами теми встретиться - так пусть для начала выкрадут они тебя из темницы стеклянной, заклятьем моим опечатанной; силу и молодость твою пусть выкрадут из сокровищницы моей, ифритом лютым охраняемой! А там видно будет», - после чего трижды хлопнул в ладони и заточил меня в мерзкий сосуд, слугами учтиво поднесённый. И приказал тем слугам закопать бутыль со мной где-нибудь подальше от города. И стал я тем, чем стал, - закончил свою печальную повесть джинн, на ходу промакивая глаза рукавом халата. - Одно лишь меня радует: то, что сбылась первая часть предсказанного звёздами - я на свободе.
- Сокровищница - это хорошо, - одобрительно сказал Мар, - люблю сокровищницы. А вот лютый ифрит - это плохо. Не люблю я ифритов.
- А ты их часто встречал? - Семён козырьком приложил ладонь ко лбу, пристально всмотрелся вдаль. - Похоже, лес заканчивается: впереди что-то вроде бухты виднеется. Значит, скоро будет город.
