На площади стоял оглушительный шум. У подножья памятника над продуктовыми лотками пестрили навесы, под которыми галдели торговцы, пытаясь перекричать друг друга и заманить покупателей. А те в свою очередь юрко сновали от лотка к лотку, пытаясь выторговать для себя более выгодную цену. Пару раз людской гул прерывался топотом копыт, и толпа рассыпалась в сторону, освобождая путь гонцу или Ищейке.
Я медленно брела за Шеонной и с детским восторгом глазела по сторонам, стараясь впитать и запомнить каждую черточку этого города, его запах и голос. Я уже не впервые проходила по этой улице, но каждый раз находила в ней что-то новое и удивительное: сегодня возле лавочки часовщика меня поприветствовал уличный фонарь, помахав кованной ладошкой с инкрустированной в нее Слезой Эрии. Я неловко махнула в ответ, чем вызвала звонкий смех Шеонны. Смущенно насупившись, я двинулась дальше.
Внезапно толпа недовольно зароптала и расступилась, пропуская двух шумных, озорных мальчишек. Они неслись так быстро, что слишком поздно заметили нас на своем пути. Под весом одного из близнецов я рухнула на спину, болезненно саданув локтем по брусчатой дороге, а Шеонна вовремя отскочила в сторону, ловко поймав второго под руки прежде, чем он столкнулся носом с мостовой.
Из толпы раздался мужской крик:
— Воры! Держите воров!
Мальчишки засмеялись. Один из них оттолкнул Шеонну и кинулся прочь, а второй, что повалил меня наземь, воспользовался моментом и рванул с моей шеи кулон. Тонкая серебряная цепочка с треском поддалась, и алый кристалл оказался в руках воришки.
— Нет! — испуганно закричала я и, быстро вскочив на ноги, бросилась вслед за вором.
Этот кулон — всё, что осталось у меня в память о родителях, он дарил мне радость, успокаивал в трудные моменты и навевал счастливые воспоминания. Без него со мной останутся лишь боль и шрамы на руках. Поэтому я не могла его потерять.
Я не знала, как поступлю, когда догоню воришек, и как вообще справлюсь хотя бы с одним из них. Но неслась вперед, оставив эту проблему на потом.
Дорога резко свернула влево, и я выскочила на просторную тихую улицу. Взгляд заскользил по редким прохожим, выискивая две златовласые головы, и не находил. Сердце болезненно сжалось. Страх нахлынул столь оглушительной волной, что перехватило дыхание, и я согнулась, жадно хватая ртом воздух.
В чувство меня привел испуганный пронзительный крик, раздавшийся в одном из проулков. Ни секунды не думая, я помчалась в сторону шума. Выскочив из-за угла, я тут же налетела на одного из мальчишек.
— Ты! — рявкнул он и, схватив меня за плечо, толкнул к стене, выбив воздух из легких.
У носа сверкнуло острое лезвие.
— Что ты сделала с моим братом? — зарычал вор.
Его близнец корчился на земле от боли, прижимая правую руку к груди. Лицо воришки покраснело, на лбу выступили крупные испарины. А у ног в уличной пыли лежал мой кристалл, и я не могла оторвать от него взгляд.
— Как это остановить?
Нож в руке вора настойчиво скользнул к шее, кожа натянулась под давлением острого лезвия. Я не понимала, о чем говорил этот мальчишка, но четко осознала, что в этот самый момент Гехейн преподнёс мне свой первый урок — этот мир опасен. И самыми опасными в нем были не монстры из сказок и легенд, а люди. Я была бессильна против человека с ножом, человека, ослеплённого яростью и страхом за своего брата. И на него не действовали ни слезы, ни мольбы.
— Останови это! — приказал парень, толкнув меня в стену в очередной раз.
— Это не я!
Стенания близнеца заглушили мой жалобный всхлип.
Вор раздраженно сжал челюсти, и рука, сжимающая нож, взметнулась для удара. Я испуганно вскрикнула, и в этот миг земля содрогнулась. Вздыбившийся клок земли отбросил нападавшего. Потеряв равновесие, я упала и поползла в сторону от разверзающегося кратера. Земля извергла из себя извивающиеся древесные корни, которые обвили ноги нападавшего, и из его груди раздался пронзительный крик. Еще один корень, вылетевший из земли, взмыл высоко над головой и пробил крышу соседнего дома, осыпав дорогу дождем черепичных осколков. Хаос вокруг был похож на страшный сон, всё развивалось так стремительно, что не оставалось времени на осознание происходящего и страх.
Я словно со стороны наблюдала, как из земли вырываются крючковатые корни и тянутся к моим ногам. Внутри я испуганно кричала, приказывая себе «Беги!», но в действительности не могла найти сил, чтобы пошевелиться. Избавиться от оцепенения помогла острая боль руке, в которой я сжимала свой утраченный кулон. Но боль вызвали не острые грани оправы, впившиеся в ладонь, а кошачьи когти, пронзившие мое предплечье.
