Надо мной возвышалась грозная фигура Велизара Омьена, но мужчина не обращал на меня никакого внимания. Не скрывая своей неприязни, он сверлил сердитым взглядом стоящего рядом Ария. А за их спинами маячила безучастная к разговору Эсса. Она с отстраненным любопытством рассматривала убранство комнаты, ни на чем подолгу не задерживая взгляд. Только зеркало в резной золоченной раме, висящее над камином, привлекло ее внимание. Девушка приподнялась на цыпочках и пристально всмотрелась в свое отражение, на правой щеке красовалась багровая ссадина. Эсса небрежно провела по ране указательным пальцем и кровавые подтеки тут же исчезли, не оставив следа, словно девушка всего лишь смахнула с кожи дорожную пыль.
Довольно улыбнувшись своему отражению, Эсса перехватила мой взгляд в зеркале и подмигнула.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.
Велизар Омьен и Арий удивленно обернулись в мою сторону.
— Хорошо, — сдавленно пробормотала я, сев на диване.
— Вот и славно, — без тени радости в голосе ответил господин Омьен и обратился к Арию. — Спасибо, мистер Эрвор, что помогли Алессе добраться до дома, думаю теперь вам и вашей подруге пора уходить.
— Да-да, конечно, — с притворной любезностью ответил Арий. — Можно ли нам всего одну минутку наедине?
Желваки заиграли на скулах господина Омьена, но сдержавшись, он вежливо кивнул.
— Конечно, подожду вас у выхода.
Мужчина покинул комнату, и Эсса, насмешливо хмыкнув, вышла следом, довольно громко хлопнув дверью, которую Велизар Омьен нарочно оставил приоткрытой.
Арий присел на край дивана, не отрывая внимательного взгляда от моих глаз.
— Отпусти ее, Эспер, — обратился он к брату, который, как я знала, сейчас затаился на крыше дома. — Она должна сама пережить это и смириться с болью.
Я непонимающе нахмурилась и Арий жалостливо приложил ладонь к моей щеке.
— Люди сильнее чем ты думаешь, — напутственно продолжал тамиру с непомерной усталостью в голосе. — Лишая страхов ты лишь убиваешь ее. И не мне напоминать тебе, каково это — жить без эмоций.
Эспер внимательно прислушивался к словам брата, потревожившим его далекие воспоминания. Сомнение свернулось в душе тамиру тугим узлом. Но вскоре я ощутила, как ослабевает его мысленная хватка, словно разжимались пальцы, долгое время сдавливающие горло. Я набрала полную грудь воздуха, от ужаса широко распахнув глаза.
Воспоминания обрушились сокрушительной волной, заставив вновь пережить страх за маленького тамиру, его смерть и пронзительный крик маленькой девочки. Горячие слезы потекли по щекам, а в ушах оглушительно зашумела кровь и грохочущее эхо недавнего выстрела.
Разум Эспера мягко обволакивал моё сознание, напоминая, что он рядом и всегда готов оградить от тревожных воспоминаний — стоит лишь попросить. Сквозь его тревогу и заботу, я ощущала, как зверь сердится на брата и самого себя за то, что прислушался к его словам и позволил мне вновь испытать болезненные эмоции.
— Однажды она станет сильнее и научится жить в этом мире, — тихо произнес Арий.
Печально улыбнувшись, не проронив больше ни слова, он поднялся на ноги и покинул комнату.
— Вы даже не попросите нас держать всё в тайне? — донесся из коридора его насмешливый вопрос.
— Я был бы вам благодарен за подобное одолжение, — сдержанно ответил Велизар Омьен.
Хлопнула входная дверь и в тот же момент в гостиную проскользнула Элья. В одной руке служанки опасливо покачивался поднос с чайничком и чашками, а в другой тихо звякнула связка ключей. Женщина провернула один из них в замке. Тяжёлая ладонь легла на ручку с той стороны, та мягко опустилась, но дверь осталась закрытой.
— Элья, — раздался сердитый бас Велизара Омьена.
— Не сейчас. Вы поговорите с Алессой позже, — любезно ответила служанка и едва слышно добавила. — Когда ты остынешь.
Элья водрузила поднос на кофейный столик и наполнила чашку горячим отваром. От него исходил приторно-сладкий запах меда, сквозь который пробивались горькие травяные нотки.
— Ваши травы, — вспомнила я, подняв на женщину заплаканные глаза.
Я потянулась к сумке, лежащей на полу у столика, и вытряхнула всё ее содержимое. Из-за слез, застывших в глазах, я едва различала свои руки и холщовые мешочки, рассыпавшиеся по дивану.
— Но кажется я потеряла ваш список.
Мои пальцы дрожа перебирали выпавшие из сумки пожелтевшие листы пергамента. Маленький клочок бумаги был среди них, но я не могла его разглядеть — мысли витали где-то далеко, разлетаясь словно испуганные птицы, когда я пыталась сосредоточиться.
Не выдержав, Элья сжала мои пальцы в своих руках.
— Хватит, Алесса. — успокаивающе произнесла она. — Он мне не нужен.
Я подняла на женщину взгляд полный мольбы.
Он нужен был мне.
Этот жалкий клочок пергамента, усеянный ровными витиеватыми буквами, выведенными рукой Эльи, сейчас казался для меня самой важной вещью в мире и единственной, имеющей смысл. Мысли о нём и его безрезультатный поиск удерживали меня на краю, не позволяя вновь рухнуть в пучину тревожных воспоминаний.
— Всё хорошо, — мягко улыбнулась Элья. — Тебе нужно отдохнуть.
