Дочь ведьмы, отрекшейся от своих сестёр, променявшей власть и Силу, дарованные Эсмерой, на ничтожную жизнь в захудалом поселении наравне с людьми, — она должна была умереть еще в младенчестве. В тот день, когда болотные духи, вскормленные кровью ведьм, стёрли с лица топких земель позор их рода, утянули отступницу на зыбкое дно, окутали туманом память людей, кто еще хранил её образ в своем сердце, и стерли его навеки, ей была уготована смерть в материнских объятиях, её последний тоненький крик должен был утонуть в зловонной тине.
Но Болота никогда не отнимали детские жизни: не топили детей в своих тёмных водах, не отравляли их хрупкие тела ядовитыми парами болезней, не подпускали к ним озлобленных духов и голодных хищников. И они не потакали мстительности ведьм. Поэтому немногими днями позже ведьмы нашли её в костях Эсмеры — живую, розовощёкую, молчаливую, с непомерно понимающим взором.
Её вырастили на промерзлой земле Лейтерина, нарекли ведьмовским именем, но она так и не сумела стать достойной и любимой сестрой. Сила, которой её одарили Болота, которую она на протяжении нескольких дней вдыхала среди костей Эсмеры, убаюканная безмолвной тишиной гробницы, отгородила от ведьм непреступной стеной зависти, пренебрежения и недоверия.
Она овладела даром предвидения раньше, чем научилась сплетать слова. Её всегда сопровождал колючий ветер, даже когда вокруг царил штиль. Он путался в каштановых волосах, развивал полы юбки и нашёптывал о будущем — далёком и недоступном никому из сестёр. Ведьма видела и знала всё, что уготовано Гехейну, его жителям и богам, даже после того, как ветер развеет её прах над Спящим морем. Но когда на её руки впервые легла приятная тяжесть новой жизни, когда взгляд коснулся младенца с изумрудными глазами, женщина ослепла и ветер смолк у плеча, — будущее сына таяло во мраке.
Поэтому ведьма никогда не видела эту ночь и не знала на что сподвигнет ребенка волчья душа, выпитая с кровью.
Она шла по дороге, проложенной сыном, — мягкий мох под босыми ногами сочился тёмной, будто кровь, затхлой водой. Нежно касалась тонких стеблей рогоза: они льнули к её рукам, овивали пальцы и рваные, изломанные раны на их листьях затягивались. Но этого было мало — мир вокруг отчаянно стенал и взывал о помощи.
Мальчик не умел общаться Болотами, как это делали ведьмы. Он не понимал их речи, не просил их о помощи, не искал благосклонности, не испытывал сочувствия к земле чью боль не ощущал. Он принуждал Болота к повиновению, и они бессильно подчинялись его воле: изломанная тропа стелилась у детских ног, древесные корни, не успев спрятаться под мягким мхом, рассыпались в щепки, освобождая путь, колючие кустарники и высокие травы до хруста гнули свои листья, боясь коснуться его рук. Эта дорога зияла рваной, болезненной раной на теле Болот.
Деревья расступились, выпуская ведьму на широкую круглую поляну. И в этот момент она поняла, что опоздала: слишком поздно она заметила отсутствие сына, слишком долго шла по его следам и пыталась заглушить крики Болот.
Мальчик стоял в кругу камней, и заключённая в них Сила медленно оживала: в нишах, выточенных временем в могучих монолитах, один за другим вспыхнули изумрудные огни. Пробудившееся от многовекового сна, пламя извивалось, отбрасывало на землю кривые тени: они наливались серебром, змеями копошились в мокрой траве, неуверенно поднимались с земли. И вот уже сотни призраков, сотни древних заклятий, пропетых в этом каменном кругу, закружили вокруг ребенка и волка, лежащего у его ног. Впалые бока зверя слабо вздымались, — каждый вдох мог стать последним.
Сердце ведьмы затрепетало от страха и восхищения. Монолиты спали десятки лет и их сон могла потревожить лишь Сила дюжины сестёр, но в эту ночь древняя магия откликнулась на волю всего одного пятилетнего ребенка. Воздух дрожал, словно в предвестии грозы, черные тучи заволокли небо и по округе разнесся горестный вопль призраков. Они вихрились вокруг мальчика, стенали в агонии, молили о свободе, пытались коснуться детских рук, пройти сквозь его хрупкое тело, но неведомая Сила держала их на расстоянии. И мальчик будто не замечал их отчаянных попыток.
Он слушал и ждал.
Ждал появления лишь одного заклятия, в данный момент убивающего черного волка.
Вскинув руку, мальчик схватил юркую тень, и мир вокруг замер. Давящая тишина заволокла топкие земли, а время прекратило свой бег — опавший сосновый лист застыл над головой ведьмы, не достигнув земли.
