Дэниел приподнялся. Он был бледен, и в глазах его было отчаяние.
– …Да… сейчас пойдём… Я в порядке.
– Дэн, – Мэтью хотел было спросить, что же случилось с ним, но передумал.
– Мэт, ты хочешь спросить?.. Но я не могу… Прости, Мэт, я не могу ничего сказать… Я не знал этого… и не знал, что не смогу тебе сказать, – Дэниел говорил будто с самим собой, он даже не смотрел на Мэтью. И трудно было понять, куда он смотрит.
– Успокойся, Дэн. Если не можешь, не говори. Я не обижусь.
– И ты… ты прости меня, Семимес, – продолжал Дэниел, не смотря и на Семимеса. – Я не могу ничего сказать… Не могу ничего сказать моим лучшим друзьям.
– Не убивайся так, Дэн, – мягко проскрипел Семимес. – Ты не можешь сейчас открыться нам. Но ты не свернёшь с пути, по которому идёшь вместе с нами. Ведь так, друг?
– Так, – ответил Дэниел.
– Мы вместе идём по пути, который назначен нам судьбой, – продолжил Семимес. – Это больше, чем слова… и те, которые мы говорим, и те, которые мы боимся выпустить на волю.
– Если бы Семимес был целым человеком… Да, Семимес? – заметил Дэниел.
– Да, Дэн: и те, за которыми мы прячемся, – ответил тот грустно-грустно и медленно пошёл к лесу. Не поворачивая головы, он произнёс ещё одно важное слово: – Тетрадь.
Дэниел, проверив карман, крикнул ему вдогонку:
– На месте, Семимес!
– Пойдём, Дэн, – сказал Мэтью, помогая ему встать. – Здорово ты придумал – наперегонки до леса. Бежишь к намеченной цели, и все твои сомнения остаются позади… Семимес… В который раз он меня поразил. Хм, в нём нечеловеческая прыть…
Сделав десятка два шагов, Дэниел остановился. Мэтью тоже остановился и посмотрел на него.
– Мэт… – губы Дэниела заволновались, мешая ему говорить. – Мэт, прости меня… Я… не допущу этого… Прости меня…
Мэтью смотрел на него и не понимал, почему он так страдает. Дэниел замахал руками, показывая, чтобы Мэтью шёл дальше…
– Я не допущу этого, – шептал Дэниел, а слёзы скатывались и скатывались по его щекам, не поддаваясь уговорам.
Он шёл позади Семимеса и Мэтью. Он должен был продолжать путь. И он должен был не допустить того, что поджидало его где-то на этом пути и от чего слёзы скатывались и скатывались по его щекам, не поддаваясь уговорам.
Дэниел глубоко, слышно вдохнул.
– Семимес, чем пахнет лес? – спросил он, уже поймав свой собственный ответ на этот вопрос вместе с ароматами, которые волновали его нюх… и его душу.
Семимес покачал головой и усмехнулся (к чему Дэниел и Мэтью уже успели привыкнуть) и сам спросил в ответ:
– Дэн… чем пахнет… ну, черника?
– Я сразу тебе отвечу – черникой.
– Известное дело, черникой. Чем же ещё? Не земляникой же пахнет черника, – Семимес снова усмехнулся. – Что же тут гадать? Ну а лес… лесом пахнет.
– А для меня лес пахнет детством, – признался Дэниел. – Как только этот лес… Садорн, кажется…
– Садорн, – подтвердил Семимес.
– Как только лес Садорн дохнул на меня, я увидел себя, идущего по лесной тропинке вместе с Мэтом. Вот и всё.
– Хитрый ты, Дэн, – качая головой, сказал Семимес. – Чем пахнет лес?
– Точно, Семимес: Дэн у нас хитрый, очень хитрый, – посмеялся Мэтью.
– Друзья мои, смотрите! Вон баринтовое дерево! – обрадовался Семимес и прибавил шагу. Подойдя к нему, он погладил его по стволу. – Вот оно какое!.. баринтовое дерево!
Мэтью и Дэниел тоже подошли к дереву.
– Я его издалека приметил, но не догадался, что это баринтовое дерево, – сказал Мэтью.
– Не догадался, потому как орехов на нём не увидел. А ну-ка сейчас, – предложил Семимес, хитро глянув на друзей.
Мэтью и Дэниел подняли головы и стали высматривать орехи…
– Вижу! – воскликнул Мэтью. – Дэн, смотри. Видишь?
– Не вижу.
– Смотри лучше. Моя рука точно указывает на орех… Видишь?
Дэниел, прижимаясь щекой к руке Мэтью, щурил глаз.
– Не вижу.
– Семимес, а ты увидишь? Отсюда посмотри. Ну что?
– Вижу, Мэт, вижу твой орех. Это, точно, орех. Я сам уже два высмотрел, – похвастал Семимес (он явно был доволен тем, что это занятие даётся его друзьям нелегко).
– Потерял! – крикнул Мэтью. – Всё! Потерял – и найти не могу!
– Мне бы хоть один увидеть… Пока не увижу, не уйду отсюда.
– Чего вы ждали, Мэт и Дэн? Баринтовое дерево свои орешки умело прячет. Так взор охочего до них запутывает, что вперёд у него голова закружится, чем он орех от неореха отличит.
– Точно, – заметил Мэтью.
– Бывает, поймаешь его глазом и сразу потеряешь, как сейчас Мэт.
– Ну, не так уж и сразу, – возразил Мэтью.
– Бывает, полезешь за ним – вот он, считай, твой. А чуть отвлечёшься – он уже снова спрятался. Да, Мэт?
– Что всё Мэт да Мэт?! Скажи что-нибудь про Дэна.
– Что про него говорить, коли он ни одного не нашёл?
– Найдёшь тут, пожалуй, – с укоризной сказал Дэниел и продолжил чьим-то скрипучим голосом, – коли все орехи ловкие парни уже оборвали.
