«Живы! Живы боровички!» – воскликнула душа Семимеса, и он оглянулся.
Мэтью и Дэниел стояли на краю оврага и в изумлении смотрели на него. Семимес тоже как-то странно посмотрел на них: они это или не они? Конечно, это были они, его друзья, Мэт и Дэн. Но как они, сражённые стрелами корявырей, почти бездыханные… перед лицом смерти возложившие на него своё бремя, могли стоять как ни в чём не бывало в самом начале оврага, махать ему руками, звать его и таращиться на него… словно на лучезарное слузи-дерево?! Семимес взобрался к ним по склону оврага.
– Семимес, мы с Мэтом остались здесь… – Дэниел запнулся. – Ты шёл как-то… ну, в общем, не поперёк оврага… и даже не вдоль него, а как-то…
– И слишком сильно махал палкой, – добавил Мэтью.
– В общем, мы немного растерялись и решили переждать…
– Пока ты не скосишь кусай-траву, – продолжил мысль Дэниела Мэтью. – Лучше сам посмотри.
– Да. Лучше сам посмотри.
Семимес так и сделал. Оглядывая овраг, он мог бы сказать три вещи, о которых тотчас подумал… но говорить о которых всё-таки не стал. Кусай-траву и вправду кто-то «косил» и было «скошено» много кусай-травы, очень много кусай-травы, и поделом ей. «Выкос», который пролёг по дну оврага, при доброй воле можно было бы назвать дорожкой. Но дорожка эта петляла так, словно преследовала зайца и в конце концов сама потерялась в кусай-траве. Семимес привычно покачал головой.
– Простите меня, друзья мои, Мэт и Дэн. Я немного замечтался.
Дэниел и Мэтью привычно переглянулись.
«Ничего себе замечтался!» – подумал Мэтью.
«Ничего себе замечтался!» – промелькнуло в голове у Дэниела.
– Если бы Семимес был целым человеком, он бы сказал, что дороги нужны нам для того, чтобы идти за мечтами, но не для того, чтобы предаваться им, – сказал Семимес и, разглядев в своей дорожке-лабиринте ещё что-то, добавил: – Нам всем надо быть помягче. Очень помягче.
Пока шли через овраг, Семимес без видимой воинственности (помня о своём предложении быть помягче), но с усердием прокладывал путь. Между делом, с оглядкой на свою мечтательность, он окликал Мэтью и Дэниела.
– Дэн, как ты?
– Всё в порядке, Семимес. У тебя классно получается – идём как по тракту.
– Мэт, не отстаёшь? Кусай-трава не кусается?
– На оба вопроса – твёрдое «нет». Может, нам с Дэном взять по дубине и сменить тебя?
– На оба вопроса – твёрдое «нет». Чтобы кусай-траву валить без риска быть прихваченным её острыми зубками, нужна кое-какая сноровка. Могу сказать про себя. Недавно я ходил за паратом. Искал не здесь (в овраге парат не растёт, хотя прячется он как раз за кусай-травой, но и не там, где вчера, это отсюда вправо, а у Зеркальной Заводи, это много левее) и малость погорячился. Вот все руки пузырями и пошли.
– Больно было? – спросил Дэниел.
– Когда она хватала меня… – Семимес запнулся, потом решил ответить по-другому: – Если тебе нужно заглушить другую боль, которая одолевает твою душу, покрепче обними кусай-траву голыми руками, и она поможет тебе.
– У-у, – неожиданно простонал Дэниел.
Семимес и Мэтью обступили его. Дэниел, выдернувший руки из кусай-травы, прижал их к груди: так легче было терпеть боль. Семимес и Мэтью переглянулись и, не говоря ни слова, продолжили путь…
– Сегодня к Зеркальной Заводи не свернули, но это ничего, – будто оправдываясь, сказал Семимес, когда все трое выбрались из оврага. – При случае покажу её вам. Тогда посмотритесь в неё. Конечно, сегодня это было бы кстати: дорога изменила ваши физиономии. Но сегодня не вышло… Нам всем надо быть помягче. Очень помягче.
По тому, как Семимес говорил и бросал взгляды то в одну, то в другую сторону, видно было, что он не только оправдывается, но и что-то затевает.
– Добрый лес пошёл, – сказал он и убрал свою палку за пояс. – Можете снова вспоминать тропинки из вашего детства. Хорошо всё-таки ты придумал, Дэн: чем пахнет лес?.. Хм, чем пахнет лес?
– Это не я придумал – это на самом деле так.
Вскоре замысел Семимеса начал осуществляться. Ничего не объяснив, он вдруг свернул вправо с тропинки, которая, по его же словам, прямиком вела к Дорлифу.
– Почему мы так круто повернули, Семимес? – спросил Мэтью.
Семимес остановился и подождал друзей.
– Это… удлинит наш путь, но сделает нас немного помягче, – тихо, проникновенно, словно по секрету, сказал он и снова побежал вперёд.
Мэтью взглянул на Дэниела, пожал плечами и сказал, передразнивая Семимеса:
– Это…
