– Дети, у вас ещё будет время расспросить друг друга обо всём, – снова вмешался в разговор Озуард. – А сейчас, Эстеан, Эфриард, несите кушанья, угощайте нашего дорогого гостя. Думаю, за тысячу лет он успел проголодаться.
Эстеан и Эфриард засмеялись и куда-то побежали. А Савасу было странно слышать про тысячу лет, за которые он успел проголодаться. Но он и вправду хотел есть… Эстеан и Эфриард приносили одно за другим кушанья, ставили их на стол поближе к Савасу и просили его отведать каждое блюдо. Они переглядывались между собой, хихикали и что-то говорили друг другу про Саваса, то, что подмечали в нём или придумывали про него. Они были малы и забавны, и Савас не обижался на них. Вскоре они тоже сели за стол и стали угощаться. Потом появилась их мать. Дети побежали к ней, крича, что у них в гостях Савас. Она подошла к нему, поставила на стол плетёнку с черникой и погладила его по голове.
– Вот ты и дома, Савас. Меня зовут Лефеат. Я мама вот этих двух деток.
– Вот ты и дома, Савас, – повторила за матерью Эстеан и тоже погладила его по голове.
– Я сегодня чернику в Садорне собирала – покушайте.
Потом Озуард предложил Савасу погулять. Савас догадался, что он хочет поговорить с ним.
– Савас, ведь тебя удивило, что я сказал, что ты успел проголодаться за тысячу лет?
– Да.
– Девятьсот восемьдесят три года ты пробыл на Перекрёстке Дорог. Помнишь ли ты, что было перед тем, как чувства оставили тебя?
Савас не стал говорить о глазах отца и стрелах, выпущенных отцом в него.
– Да. Мы охотились в горах Кадухара на каменного горбуна, – ответил он. – Отец, Лебеард и я.
– Расскажи мне об этом.
– Мы шли по его следам вдоль речки Гвиз по ущелью Ведолик. Потом увидели его и стали преследовать. Горбун не убегал и не прятался. Там, где ущелье круто поворачивает направо, он скрылся из виду. Мы побежали за ним, чтобы не упустить его. Но горбун и не думал прятаться. Он перешёл Гвиз и поджидал нас. Он хотел наброситься на нас. Я выстрелил в него и попал. Лебеард добил его, чтобы он не мучился. Отец позволил мне приблизиться к горбуну, и я подошёл к нему… Потом я очень испугался…
– Ты всё очень хорошо помнишь, Савас. По возвращении Лебеард рассказал о случившемся. Мы хранили эту историю и ждали тебя. Хочешь узнать, что случилось дальше?
Савас потупил взор, но не смог сказать «нет»: глаза отца и стрелы, выпущенные отцом, которые, казалось, он видел только вчера, заставляли его выкрикнуть это короткое слово, но душа его придумывала надежду, что было не так, как было. Но как?
– Да! – вырвалось из души Саваса.
– Каменный горбун, которого вы преследовали и которого ты позже сразил стрелой, не убегал и не прятался, потому что заманивал вас в ловушку. Ведь у вас была такая догадка?
– Да.
– Но тогда вы не заметили других горбунов. Они подстерегали вас, слившись со скалой. И, когда ты подошёл к убитому зверю, они бросились на тебя.
Фэдэф и Лебеард успели выпустить стрелы, которые не дали горбунам растерзать тебя.
Савас не смог сдержать слёз: душа его радовалась.
– Твой отец спас тебя от смерти, но не в его силах было вернуть тебя к жизни.
– Где они, отец и Лебеард?
– Теперь ты знаешь, сколько прошло времени с того дня. Твой отец, убитый горем, покинул Дорлиф. Мы не знаем, где он и что с ним. Твоя мать и Лебеард отнесли тебя на Перекрёсток Дорог. Малам велел поступить так. Ты помнишь Малама?
– Я хорошо помню морковного человечка. Мы остановились у него на ночлег, перед тем как отправиться в горы, – сказал Савас, а затем добавил: – Мне кажется, что это было три дня назад… А Лебеард? Он здесь? Можно повидаться с ним?
– Лебеарда давно нет среди нас. Он прожил сто восемьдесят три года, и душа его отправилась в Мир Духов, – ответил Озуард.
– Он погиб? – спросил Савас.
Озуард понял, что должен кое-что объяснить ему.
– Вижу, Лелеан не говорила тебе об этом…
– О чём, Озуард?
– Здесь многое не так, как в Дорлифе. Что-то ты уже увидел. Что-то смутило тебя или даже привело в изумление. Многое тебе ещё предстоит узнать. Здесь, в отличие от Дорлифа, старость человека связана не только с отдалением от мига его рождения, но и с приближением смерти. Мало кто из нас доживает до двухсот лет. Я не говорю о тех наших людях, которые связали свои судьбы с кем-то из дорлифян и остались там навсегда.
– А мама? Я видел её в том месте, где очнулся сегодня.
– Чтобы быть рядом с тобой, она отдала себя во власть Перекрёстка Дорог. Никто не знает, что будет с ней дальше: вернётся ли она или перейдёт в Мир Духов. Но все мы надеемся, что Перекрёсток отпустит её, как отпустил тебя.
Некоторое время Озуард и Савас гуляли молча…
– Я не хочу в Дорлиф, – вдруг сказал Савас. – Все, с кем я дружил и играл, давно стали взрослыми… Можно я останусь здесь?
