– Восемь сотен воинов отправятся в Нэтлиф на третий день после Нового Света, если ты, Фэрирэф, тоже скажешь «да». Ты спросил, разумно ли это, но не сказал «нет». Ответь так, как ответил бы, будь ты в нэтлифской крепости.
– Я не в нэтлифской крепости, дорогая Фэлэфи. Но готов встать в ряды воинов и выйти туда в любое время. И сердцем воина я спешу сказать «да», чтобы разумом члена Управляющего Совета Дорлифа не успеть сказать «нет».
– Благодарю тебя, Фэрирэф, – сказала Фэлэфи и затем обратилась к Тланалту: – Тланалт, дорогой, я не могу согласиться с тем, чтобы ты оставил Дорлиф. Ты Хранитель, и у тебя две Слезы. Они не должны оказаться во власти Повелителя Тьмы, а на войне всякое может случиться, ты знаешь это лучше меня.
– Но я вправе передать Слёзы любому из членов Управляющего Совета и сделаю это сейчас же.
Тланалт разомкнул цепочку на шее и, потянув за неё, достал из-под рубашки два бархатных мешочка, что покоились у него на груди: чёрный и малиновый. Он снял их с цепочки и сказал:
– Отныне и до тех пор пока я не вернусь из Нэтлифа и не попрошу Слёзы обратно, ты, Гордрог, и ты, Фэрирэф, будете Хранителями Дорлифа.
Гордрогу достался чёрный мешочек, Фэрирэфу – малиновый. И Гордрог, и Фэрирэф, развязав мешочки, вынули из них и показали всем Слёзы Шороша, чёрную и малиновую.
– Благодарю тебя, Тланалт, – сказал Гордрог (в голосе его слышалось волнение).
– Верю, Слеза, которую стану хранить у сердца, дождётся тебя, Тланалт, – сказал Фэрирэф.
– Так тому и быть, – с грустью в голосе и глазах сказала Фэлэфи.
Суфус снова встал.
– Тогда мы с сестрой тоже передадим свою Слезу: мы не должны рисковать Ею. Неизвестно, что уготовит нам путь, в который мы отправимся.
– Но давай сделаем это в Новосветную Ночь, Суфус, – предложила Сэфэси.
– Давай, – согласился Суфус.
– Я догадываюсь, почему ты хочешь передать вашу с Суфусом Слезу в Новосветную Ночь, дорогая Сэфэси, – сказал Фэрирэф не обычным для него тоном хозяина положения, но тоном, полным доброжелательности.
– Да, уважаемый Фэрирэф, поэтому, – ответила Сэфэси.
– Почему?.. – не удержался от вопроса Дэниел… – если об этом можно спросить.
– Конечно, можно, – сказала Сэфэси и снова перевела взгляд на Фэрирэфа, предлагая ему ответить Дэниелу (она поняла, что ему хочется об этом сказать самому).
– Можно, можно, дорогой Хранитель Слова. Всё дело в моей внучке Лэоэли. Однажды гуляя по полю с собакой, она нечаянно увидела среди цветов незнакомый её глазу бутон, который ещё не распустился, белый с фиолетовым отливом… Это была Слеза. До Нового Света оставалось несколько дней, и это навело Лэоэли на красивую мысль (она радовала её больше самой находки): ей вздумалось преподнести Слезу как новосветный подарок, – Фэрирэф усмехнулся и, пряча глаза, покачал головой, – но не родному деду… а нашим неугомонным устроителям веселья… И вот теперь Сэфэси пожелала сделать то же, что сделала моя внучка.
– Да, Фэрирэф, пожелала, – сказала Сэфэси.
– Так тому и быть, – вновь пришлось сказать Фэлэфи, а затем она обратилась к Савасарду: – Савасард, будь добр, передай Озуарду, что Нэтлиф нуждается в помощи. Пусть он знает: воины Дорлифа выйдут с первым светом на третий день после Новосветной Ночи. И пусть он знает: Дорлиф даёт отряду лесовиков провиант и лошадей.
– Уважаемая Фэлэфи, я отправлюсь к Озуарду прямо сейчас, – сказал Савасард. – До встречи, друзья.
– Дорогой Савасард, – остановила его Сэфэси, – ждём тебя и всех-всех лесовиков на Новый Свет в Дорлифе.
– Я приду. С Эфриардом и Эстеан, моими назваными братом и сестрой.
– Друзья мои, – обратилась Фэлэфи ко всем участникам совета. – Мы с вами решили то, для чего собрались здесь. Совет окончен. И пусть теперь нас соберёт Новосветное Дерево. До встречи, мои дорогие.
Все вышли на улицу.
– Семимес, мы с Гройоргом домой пойдём, – сказал Малам.
– Да, отец. Я с ребятами – Дорлиф им покажу. Ты проведаешь Нуруни? Как бы её Кипик не обидел.
– Не беспокойся, сынок: и Нуруни проведаю, и обед сготовлю.
– Да мы в «Парящем Ферлинге» пообедаем, если ребята не против, – Семимес кивнул на Дэниела и Мэтью.
– Нет, мы не против, – бойко ответил Мэтью. – Мы говорим наше с Дэном «да». Да, Дэн?
– Да.
– Я тоже говорю моё «да» «Парящему Ферлингу», – поддержал своих новых друзей и их весёлый тон Нэтэн.
Четыре молодых человека, взявшие направление на «Парящий Ферлинг», шли молча. Каждый из них, не сговариваясь с остальными, откладывал то, что уже вроде как просилось у него с языка, до уютного столика, который усадит их друг напротив друга, предложит кушанья и бутылочку хоглифского «Лёгкого» и шепнёт на ухо одному, второму, третьему и четвёртому: «Пора!» В конце концов, на то он и столик в трактире, чтобы развязывать языки. А пока ребята шагали, сторонясь собственных слов…
