– Такой красоты в жизни не видывал! – с чувством прохрипел Гройорг и к своему чувству прибавил то, что услышать от него никто не ожидал: – Вернусь из похода – останусь в Дорлифе. Рядом с домом Малама вырастет гриб… с оранжевой шляпкой. Потихоньку обживусь, Мал-Малец в помощь мне.
– Запомню твои слова, дружище, – сказал Нэтэн.
– Что ж, коль запомнишь, в гости ко мне придёшь.
– Про какой это ты гриб толкуешь, Гройорг-Квадрат? – спросил Мэтью, припомнив странное видение той самой ночи, когда в доме Малама появился Гройорг, и толкнул в плечо Дэниела.
– Гройорг! – одёрнул сам себя Гройорг по привычке быть одёрнутым своим другом (которого на этот раз не было рядом) в тех случаях, когда язык его сбалтывал лишнее, и прикрыл себе рот своей огромной пятернёй, которая, сделай он это раньше, не пропустила бы ни единого шального звука.
Прощание с Дорлифом нагнало на Дэниела ещё большее уныние. Каждый шаг от дома Малама до этого холма он терзался единственной мыслью: Суфуса и Сэфэси больше нет с ними… И когда Мэтью подтолкнул его, мысль эта, которой стало тесно от её повторения, нашла выход наружу, и Дэниел, по-прежнему не замечая никого рядом, произнёс голосом обречённого:
– Двоим не узреть наступающий свет.
Покроет их очи фиалковый плед.
– Дэн… – Мэтью коснулся рукой его плеча. – Забудь… Слышишь – забудь. Пора забыть эту старую ведьму. Она изведёт тебя.
Дэниел отдёрнул плечо.
– Забыть?.. Кого… забыть? Кого я должен забыть? – сказал он напряжённо (будто сдавливая слова), не глядя на Мэтью.
– Сам знаешь, о ком говорю, – ответил Мэтью с обидой в голосе.
– О чём вы, ребята? – удивился Нэтэн.
– Да! О какой это ведьме ты проговорился, Мэт-Жизнелюб? – прохрипел Гройорг. – С малых лет не переношу болтовни о ведьмах!
– Я не проговорился – я просто сказал.
– Волчатник, что ты скажешь? – спросил Нэтэн Семимеса.
– Он о старухе, что повстречалась нам нынче днём. Мы втроём шли на площадь, и вдруг она. Будто из-под земли выросла… со своим стихом, – нехотя ответил тот и остановился.
– Что за стих? – снова спросил Нэтэн.
– Плохой стих. Очень плохой.
– Если честно, мне её стих тоже в башку врезался, – признался Мэтью. – Но я хотел забыть его. Отказаться от него, будто его и не было… и от старухи этой.
– Забыть слова вещуньи не так-то просто, дорогой Мэт. Они врезаются в голову, чтобы ты вспомнил их в то мгновение, когда они сбудутся. Тогда-то ты и посетуешь: какой же я, мол, дурак был, что отмахнулся от старой ведьмы, – сказал Семимес и затем добавил, чтобы всем всё стало ясно: – Думаю, это была парлифская вещунья. Известное дело, вещунья не ведьма, но её тоже лучше стороной обходить.
– Кого я должен забыть? – продолжал Дэниел, то ли отвечая Мэтью, то ли самому себе. – Я не могу… не могу забыть Суфуса… не могу забыть Сэфэси… Они должны быть здесь, рядом с нами, на этом холме… Они должны любоваться вон той сказкой… Они должны вместе с нами увидеть новое небо… Я хочу разговаривать с ними… Сэфэси, скажи что-нибудь! Приди и скажи… скажи, что тебя и Суфуса отпустил Перекрёсток Дорог!
– Дэн! – умоляющим голосом произнёс имя друга Мэтью.
– Сэфэси, ответь мне! Или ты, Суфус!.. Пожалейте меня… и скажите что-нибудь!.. Поговорите же со мной!.. Я так хотел поговорить с вами…
Дэниел остановился и крепко-крепко сжал челюсти… и стал глотать ком, подступивший ему к горлу.
– Дэн, – тихо сказал Нэтэн. – И мы не забыли их. И нам всем больно. Слышишь, Дэн?
Дэниел с укором посмотрел на него и сказал:
– Покроет их очи фиалковый плед… Нет, они не на Перекрётске Дорог, и они не вернутся.
– Значит, мы с отцом угадали, – то ли невпопад, то ли нарочно проскрипел Семимес.
– Что угадали? Признавайся! – не поняв его слов, потребовал Гройорг.
– Цвет неба угадали… если верить стиху парлифской вещуньи.
– Тьфу ты! Ну её! – Гройорг махнул рукой.
– Шагнут за пределы один за другим,
Лишь верности муки останутся им.
В голосе Дэниела слышалась безнадёжность, выглядел он подавленным. Все переглянулись: каждый хотел помочь ему, но не знал как.
– Там, в Дорлифе, осталась смерть. И там, – Дэниел кивнул в сторону Садорна, – нас ждёт смерть… Я не хочу терять вас, друзья. Что я должен сделать, чтобы не потерять вас?.. Может, уйти… уйти туда, откуда я пришёл, в Нет-Мир? А потом снова шагнуть в черноту? Вдруг всё начнётся заново? Тогда я смогу уберечь Суфуса и Сэфэси… и всех вас…
– Дэн! – воскликнул Мэтью в отчаянии (он не мог ничего придумать, чтобы спасти Дэниела, он не мог даже сказать: «Одно я знаю точно…»).
Дэниел открыл кошель, достал из него Слезу и поднёс к лицу.
– Пусть всё это будет сном… Зато никто больше не шагнёт за пределы…
– Постой, Дэн! Послушай своего проводника, он ни разу не подвёл тебя, – проникновенным голосом проговорил Семимес. – Ты помнишь имя Слезы, которую держишь перед собой? Вспомни его!
Губы Дэниела зашевелились. На мрачное лицо его вдруг упал свет, нежный бирюзовый свет, будто Слеза сказала ему что-то в ответ на своём неслышном, но зримом языке, и он понял Её, и лицо его просветлело.
– Да, я помню, – ответил он Семимесу. – Суфус… и Сэфэси… Суфус и Сэфэси.
