Волос затрепетал и начал подниматься, будто подхваченный ветром. Потом движение волоса вверх прекратилось. Он продолжал трепетать, не поднимаясь, но и не падая. Он завис на одном месте.
– Отец там, Повелитель, – Сафа указала рукой направление.
– Я догадался, – сказал Зусуз и снова засмеялся.
Сафа улыбнулась в ответ, поняв, что угодила хозяину, и добавила:
– До него два Выпитых Озера в ширину.
– Он охотится в горах Хамрута… Ты умница, Сафа. Кто же научил тебя этому?
– Никто, Повелитель. Я сама углядела, когда с куклой играла.
– Умница! – с довольством повторил Зусуз и погладил её по голове.
Сафа спрятала глаза, чтобы они не выдали её счастья, и поклонилась хозяину. Зусуз задумался. Потом сказал:
– Округу тебе покажу.
Он сдержал своё обещание: они с Сафой облетели на Шуше ближние и дальние селения, леса и горы, реки и озёра. Сафа, выполняя наказ хозяина, была внимательна и всё запоминала. Но было в этих полётах ещё одно, то, что не надо было запоминать, но что невозможно было забыть, однажды почувствовав… Было небо. От парения в небе (а ей казалось, что это она сама парит в нём) Сафа испытывала неведомое ей доселе наслаждение. И за эти счастливые мгновения она ещё больше была благодарна своему хозяину. Благодарность эта была настолько сильна, что переродилась в страсть, дикую и безоглядную. Жизнь этой страсти Сафа чувствовала в себе. Чувствовала своей душой, которая всё чаще переполнялась беспричинной злобой и яростью, когда Зусуз был не один. Чувствовала своей кожей, волосы на которой вдруг щетинились. Чувствовала пальцами, которые напрягались и судорожно царапали всё, что попадалось ей под руки. Чувствовала челюстями, которые изнывали от сжатия и, сжимаясь, заставляли её скрежетать зубами и рычать, – и тогда Сафа грызла деревяшки. И в такие мгновения она жаждала растерзать любого, в ком почуяла бы угрозу для хозяина… Страсть эта ждала своего часа, ждала утоления…
Привязанности Сафы к своему хозяину не поколебало и то, что смутило многих обитателей Выпитого Озера, то, с чем, однако, они должны были смириться, потому что этой перемены жаждал сам Зусуз. Это были новый облик Повелителя и его новое имя. Перед тем как это свершилось, Зусуз приказал всем, кто был в тот час в Выпитом Озере, собраться у башни. Он вышел на балкон вместе с Тронортом и объявил:
– Воины мои! Жёны и дети воинов! Сейчас своими глазами вы зрите нас двоих: Повелителя Зусуза, который пробудил вас к жизни и высвободил из-под гнёта камня, и Повелителя Тронорта, который одарил вас знаком всепобеждающей стрелы. Каждый из нас двоих силён, потому что в каждом из нас двоих живёт огонь Чёрной Молнии. Когда-то огонь Чёрной Молнии был единым и много сильнее отдельных его огней, на которые он распался, вырываясь из скалы на свободу. Он жаждет вновь обрести былую мощь. Желая выполнить его волю и тем приумножить нашу силу, мы решили стать единым целым, единым вашим Повелителем, имя которого будет Трозузорт. Воины! Примите это и, выказывая преданность мне и Повелителю Тронорту, возопите: да будет Повелитель Трозузорт!
Выпитое Озеро онемело. Затем ореховоголовые ряды выкрикнули, недружно и робко:
– Да будет Повелитель Трозузорт!
Зусуз нахмурился…
– Шуш! – призвал он горхуна, который, как всегда, сидел на невидимой снизу верхушке башни.
Шуш, словно раскроив когтями толстую пелену над котловиной, просунулся через неё и завис перед балконом. Зусуз прыгнул ему на спину и спустился к воинам. Сойдя с горхуна, он выдернул из-за пояса палку и ударил ею оземь, ударил так сильно, что лик его исказила кривизна, а дно озера сотрясла пробежавшая под землёй волна… Многие не устояли на ногах. Многих охватило смятение… Зусуз вернулся на балкон.
– Ты не боишься поколебать их преданность? – спросил его Тронорт. – Я не заметил былой сплочённости в их рядах.
В ответ Зусуз рассмеялся, раскатисто и громко. Но это был ответ не одному Тронорту, больше это был ответ Выпитому Озеру. И оно уловило в этом смехе то, что он, Зусуз, остаётся его Повелителем, что он, Зусуз, лишь вбирает в себя Тронорта, его силу, его огонь Чёрной Молнии, чтобы стать ещё сильнее. И оно, придя в себя, выплеснуло свой вопль:
– Да будет Повелитель Трозузорт!
– Завтра рано утром сойдитесь у башни и, узрев Повелителя Трозузорта, возопите это вдвое сплочённее и сильнее! – крикнул Зусуз.
Поначалу (за год до рождения Трозузорта), когда в башне только поселился тот, кого Зусуз приказал называть Повелителем Тронортом, комнатка внизу едва ли не каждую ночь наполнялась приглушёнными стонами и рычанием. Это страсть Сафы пробуждалась и мучила её изнутри. Порой ей становилось тесно не только в её груди, но и в её комнатке, и тогда Сафа, влекомая своей страстью, вдруг соскакивала с кровати и делала жадный прыжок к двери, за которым должны были следовать другие прыжки, приближавшие её к жилищу нового обитателя башни. Но вместо этого она впивалась ногтями в дверь, и царапала, и драла её, пока приступ ярости не стихал…
