– Лучше скажи, как наш шанс, которого нет.
– Да пока топчемся на месте. Есть один человек, физик. У него Слеза… не у него – в лаборатории. Они там Её исследуют. Насколько я понял, пока ничего не знают. В общем, нам нужна Слеза, ему – информация о Ней. Вот такой расклад.
– Дай подумать.
– Ты ел?
Мартин не ответил.
– Пойдём на кухню думать.
– Пойдём отсюда куда-нибудь, хоть на кухню.
– Может в кафе? «Не упусти момент» называется.
Мартин усмехнулся.
– А не боишься, шутник, что я там кого-нибудь съем?
…Мартин и Дэниел сидели на кухне, пили кофе с вафлями и упрямо думали.
– Может, его как-то на ту сторону заманить? Бить на то, что он учёный, сам проверит экспериментальным путём, что к чему. В сущности, ему это и надо, а не чьими-то россказнями пробавляться. А когда там окажемся, Слезу забрать.
– Забрать? – переспросил Дэниел (его смутило это неожиданное предложение).
– Забрать. А то он в твой Дорлиф армию потом приведёт. Ты же этого не хочешь.
– Мартин, пойми, я должен доставить Слово в Дорлиф. Я решил нарушить закон Дорлифа и взять тебя с собой. И этому есть оправдание: ты спас меня.
– Не стану отрицать.
– Но у нас нет Слезы, а у Эндрю Фликбоу Она есть. Об армии я как-то не подумал. Но я понимаю: рано или поздно они, в лаборатории или вне лаборатории, откроют тайну. Допустим, он согласится и пойдёт с нами. Иначе мы в Дорлиф не попадём. Но я не могу силой отнять у него Слезу. Это его Слеза, и он выстрадал право на Неё. Говорю так, потому что кое-что знаю об этом человеке.
– Дэн, извини меня, но ты рассуждаешь как землянин, но не как дорлифянин. Уверен, что этот твой физик не стал бы с тобой церемониться, окажись ты помехой на его пути к славе.
– Ещё варианты у нас есть, светлая голова?
– Может и найдутся, если поискать… Сказать ему, что ты дашь статью в научный журнал и первенство открытия, которое можно подтвердить фактами, будет не за ним. Как тебе такой шантаж? Просто сказать.
– Это называется блефовать… Впрочем, я, внук известного астрофизика, мог бы…
– А я о чём?
– Ты вообще-то лесник или кто?
– Давай ему прямо сейчас напишем.
Через пять минут письмо было готово: «Эндрю, как вы смотрите на то, что в научно-популярном журнале появится статья, к примеру, под таким названием: „Тайна бирюзового шарика“? И подпись: внук Дэнби Буштунца. Я насчёт первенства открытия».
– Дэн, постой, не отправляй, не прокатит, – усомнился Мартин. – Я подумал, если бы у нас видеозапись эксперимента как бы была, а с чего ей как бы взяться, если Слезы у нас нет.
– И Эндрю это известно, – подкрепил сомнение весомым доводом Дэниел.
– Он только посмеётся над тобой и ещё словцо ввернёт типа «шарлатан». Давай лучше это сочинение в небытие отправим, чтобы не оставлять землянам следов нашей глупости.
– Чёрт! Чёрт! Мартин! Я кликнул не туда!
– Куда не туда?
– На «отправить».
– Теперь садись пиши статью в журнал… – сказал по инерции в шутливом тоне Мартин, но осёкся, поняв, что это некстати, и оба подтвердили несостоятельность их затеи молчанием.
– Смотри, тебе письмо.
– Я бы всё-таки сказал: нам письмо, – возразил Дэниел.
Эндрю писал: «Дэниел, могу принять это только как неудачную шутку. Вы вообще-то в курсе, что такое научное открытие? А ведь когда мы первый раз с вами встретились, не думали, что шарик, который нас сблизил, станет яблоком раздора между нами. Прошу вас, одумайтесь».
– Одумайтесь, – передразнил Мартин Эндрю, подняв указательный палец и погрозив им, – ни больше ни меньше. Надо ответить этому…
– Пусть будет просто этому, – перебил его Дэниел.
– Будь добр, ответь этому этому, или давай я отвечу.
– Лучше я сам. Отвечаю: «Я-то знаю, что такое открытие, потому что уже открыл. Вчера ночью ко мне вернулась память, и я вспомнил, что сделал открытие. Плевать, научное или ненаучное – формулой ещё успеет стать. Главное – моё. Хотите – будет и ваше. Только не для всего человечества: цена слишком высока. Но повторяю, Эндрю: для этого нужен шарик.
– Дэн, попахивает крутизной – отправляй. – Есть контакт.
Вчерашний задор Мартина наутро сменился суровостью. Друзья молча жевали творожный пирог, который только что Дэниел принёс из давно ставшего своим магазинчика. Наконец, он решился прервать молчание:
– Ты что такой угрюмый, лесник? Какие мысли гложут?
– А у тебя как с мыслями? Или все вчера своему физику отправил?
– Насколько я помню, это была твоя мысль. А вот мне залетела ночью одна, из гостиной.
– Вот и мне ночью и до сих пор не вылетела.
– Ну что, меняемся? Можно кусочками.
Мартин ответил, с улыбкой:
– Там всего-то один кусочек, но чур ты первый.
– А может, одновременно? Мысль – одним словом. На счёт три. Идёт? – предложил Дэниел.
– По рукам.
– Раз, два, три. Глаз! – выпалил Дэниел.
– Зеркало, – сказал в ту же секунду Мартин.
– Знаешь, что случилось с Мэтью, когда он увидел через Слезу вход на Путь?
– Догадываюсь.
– Я всё равно скажу, – продолжил Дэниел, – вдруг не догадываешься. Ты с испугу на пол в гостиной приземлился, а он – на травку на лужайке. Вот и вся разница между вами.
– Дэн, ты хочешь сказать, что я увидел в зеркале вход на Путь?
