– Я ухожу отсюда, Лэоэли, – порывисто сказала Эстеан и шагнула к двери: обида наполнила её до краёв.
– Я тоже иду. Увидимся, Мартин.
– Счастлив снова видеть тебя, – прошептал он тихо-тихо… потому что хотел, очень хотел, чтобы она услышала его, и надеялся, что не услышит.
Лэоэли остановилась.
– Что ты сказал… Мартин? Ты что-то прошептал сейчас.
– Это не я прошептал.
– Кто же тогда?
– Не знаю.
– Не надо так шутить, – сказала Лэоэли и вышла. И оставила после себя тень тихой грусти.
Эстеан быстрым шагом направилась к озеру… села на скамейку. Щёки её горели, грудь вздымалась, не от ходьбы – от прилива чувств. Подошла Лэоэли и присела рядом.
– Эстеан, дорогая, зачем ты поддеваешь его? Он и так страдает… из-за своей наружности. К чему эти нелепые намёки: Мартин или Дэнэд?
– Ты согласна называть его Дэнэдом?
Лэоэли потупила взор. Затем ответила:
– Для меня существует лишь один Дэнэд, и я с ним не рассталась, и не знаю, расстанусь ли когда-нибудь.
– Прости, Лэоэли… Ты не поверишь, но, когда я рядом с ним, с этим парнем, у меня такое чувство, что это Дэнэд. Я понимаю несуразность своих слов, своих чувств, но ничего не могу поделать с собой.
– Эстеан, ты просто была неравнодушна к Дэнэду. Прости.
– Дэнэд предпочёл тебя… и этот… Ты заметила, как он смотрит на тебя?
– Глупости, – сказала Лэоэли… и припомнила его шёпот: „Счастлив снова видеть тебя“, и добавила: – Мне всё равно, как он смотрит.
– Знаешь, что он сказал про камни?
– Про камни?
– Про воспоминания, связанные с камнями.
– Все когда-нибудь видели камни, и у всех свои воспоминания.
– Но не все чувствуют их… как чувствовал Дэнэд.
– Опять ты за своё… Это из-за твоей комнаты камней.
– Приветствую тебя, Лэоэли, – позади, со стороны дворца, раздался голос Озуарда.
Лэоэли встала.
– Добрый день, Озуард. Позволь спросить тебя о том, кто мается нынче в белой комнате.
– Спрашивай – я отвечу.
– Ему что-то грозит? Чем он провинился перед палерардцами?
– Он едва не убил нашего воина у Выпитого Озера перед тем, как был пленён. Расследование прольёт свет на его помыслы и деяния. Но почему его судьба волнует тебя, дорогая наша Лэоэли? Ты знаешь его? Мне показалось, ты неспроста проявляешь интерес к нему.
– Да, я знакома с ним.
– Тогда я прошу тебя явиться в белую комнату. Думаю, твои слова помогут нам приблизиться к истине. Я тотчас соберу участников расследования.
– Хорошо, я буду там.
Дэниел открыл комнату, которую меньше всего ему хотелось бы теперь открыть: нутро её рождало чувство, что в нём не потеряться чёрному, даже тени его, но белому… каким же выпуклым оно должно быть?.. Он сразу увидел Лэоэли. Она сидела на скамейке слева. „Как черны твои волосы, колдунья-зеленоглазка!“ – подумалось ему.
– Дэнэд, займи своё место, – сказал Озуард. – Продолжим расследование. Лэоэли… (Она встала.) Не надо вставать, здесь мы беседуем сидя. Ответь, ты знакома с Дэнэдом?
– Да. Но его зовут Мартин.
Её ответ понравился Озуарду, глаза выдали его.
– Кто он?.. сельчанин, обитатель Выпитого Озера или пришлый из Нет-Мира? – спросил Фелтраур.
– Он из Нет-Мира.
– Где ты с ним познакомилась? – спросил Эвнар.
Лэоэли опустила глаза.
– Ты можешь ответить на этот вопрос, Лэоэли? Или тебя что-то смущает? (Озуард уже догадался о причине её молчания, но хотел, чтобы она сама открыла правду.)
И Лэоэли решилась.
– Озуард, когда-то ты позволил мне приходить в Палерард, взяв с меня слово, что в Дорлифе о тайне лесовиков никто не узнает. Я познакомилась с Мартином в Нет-Мире. Но в Дорлифе не должны знать, что я была там. Придёт время, и я сама расскажу об этом в Управляющем Совете.
– Обещаю, Лэоэли, твои слова останутся в стенах белой комнаты, – сказал Озуард.
– Тебя не напугал вид этого парня, которого легко можно принять за отпрыска корявыря? – спросил Эвнар.
– Но он был с Дэнэдом, и нас познакомил Дэнэд. К тому же Мартин сам сказал, что… (Лэоэли запнулась.)
– Что же сказал Мартин? – поторопился с вопросом Эвнар, уловив, что Лэоэли испугалась ещё не сказанных ею слов.
– Он извинился за то, что, увидев его лицо, я могла бы ненароком вспомнить корявырей.
– Мои первые ученики спорят меж собою, что лучше: открыться и этим заманить противника в ловушку или упреждающе закрыться, – вступил в разговор Ретовал (он как никто другой знал толк в искусстве защиты и нападения). – Похоже, наш пленник выбрал первое.
Палерардцы переглянулись. Озуард заметно помрачнел.
– Лэоэли, ты не припомнишь, на каком языке говорил Мартин? – спросил Фелтраур (сохраняя верность скрытой истине, он искал вопрос, ответ на который мог бы в считанные мгновения укрепить доводы против пленника либо в защиту его).
– Он говорил на языке Нет-Мира, – ответила Лэоэли (лицо её выразило довольство: невольно она помогла Мартину).
– Уважаемый Фелтраур, – не желал сдаваться Ретовал, – мы не должны забывать, что в Выпитом Озере пребывал тот, кто мог передать язык Нет-Мира этому полукорявырю, который теперь выдаёт себя за человека.
– Ты говоришь о том, кого тайная сила соединила с Повелителем Выпитого Озера? – спросил Фелтраур.
