– Ненавижу тебя, ненавижу…– плачет мать, – А ты что дашь? Как вечно дома не быть и по бабам ходить? Это?!
Отец тяжело вздыхает.
– Благополучие я им дам. И будущее, – говорит уже ровнее. Устало.
По кабинету раздаются шаги. Звук открывающейся дверцы, а затем отец, кажется, плескает что-то в стакан или рюмку.
– Значит так, Рит, давай серьезно. Развод я уж и сам хотел. Тут согласен, – говорит деловым тоном, – Судиться ты со мной даже не думай. Сама знаешь, со мной лучше дружить… А я уж не обижу. Столько лет все-таки прожили… Дети…Не нарывайся ты, дурой не будь. Квартиру на Пушкинской отпишу тебе, дом на Кипре. Содержание… Попозже скажу что там, сколько. О детях не заикайся даже. Приезжай, встречайтесь, но жить со мной будут. Иначе конец нашему уговору и будет война, это ясно?
– Зачем тебе это?! – лепечет мама.
– Надо! – отрезает отец, и спокойней, – На, выпей лучше.
Молчат. Я смотрю невидящими глазами в черную пустоту перед собой. Не могу до конца осознать все, что услышал.
– Я завтра тогда соберу вещи, – тихо и рвано выдыхает мама, – Поеду на Пушкинскую.
– Давай, – равнодушно отзывается отец.
– А детям когда скажем? – жалобно спрашивает у него мама.
– А чего тянуть? Толку…
Повисает еще одна непродолжительная пауза, после которой мама неровным голосом, хрипло спрашивает у отца.
– Ты что, эту актрисульку в дом приведешь? Раз защищать кинулся ее…
– А это уже, Рита, не твое дело.
– Мое, тут мои дети, – вскидывается мама снова.
– Нет, и не лезь, если побираться не хочешь на старости лет, – глухо рычит отец.
Мама, всхлипывая, что-то отвечает, но у меня уже нет сил слушать. Кажется вырвет сейчас – так от неприятия и эмоций штормит.
Отшатываюсь от двери и бреду в свою комнату. Там падаю на кровать, не раздеваясь. Мне до жгучих слез жалко мать. Я заранее тону в том кошмаре, что начнется завтра. Пытаюсь подготовиться к нему, но мысли в кучу не собрать. Разрывает. Еще и ответ отца, что может он и притащит в дом какую-то непонятную шлюху, меня просто добил.
Надеюсь, он так пошутил.
Да нет, он не посмеет, нет. Всего лишь хотел уколоть маму и указать ей, где ее место по его мнению. Блефовал. Я уверен!
Но…
Буквально через неделю, самую кошмарную неделю в моей жизни по причине маминого отъезда, истерик сестер и моих стычек с отцом из-за всего этого, я понял, как же ошибался.
Отец посмел.
И не просто посмел привести свою любовницу в дом, а представил ее мне и сестрам как свою будущую жену. А ее дочь- замухрышку с колючим взглядом и идиотским именем Малина (кто вообще в здравом уме так назовет ребенка?!) объявил нашей новой сестренкой.
Ее мерзкая, перекроенная филлерами мать при этом так счастливо улыбалась, будто в лотерею выиграла. О, я уверен, эта Вика так и считает.
Но это она зря. Спорим, она быстро сообразит, что не в сказку попала.
И она, и уж тем более ее стремненькая дочурка, которую батя по неосторожности засунул на первый курс в мой университет.
Малина… С таким именем мне даже стараться не придется, чтобы сделать ее местным посмешищем. Легко! И с огромным удовольствием.
– Маль, ты издеваешься?! – мама обводит мой наряд красноречивым, убийственно пренебрежительным взглядом.
– Что? – огрызаюсь я, не в силах сдержать раздражение.
Нет, я правда не понимаю, что не так. Мы ведь знакомиться едем, верно? То есть показать себя такими, какие мы есть.
Ну так я вот такая, приве-е-ет! И кстати выгляжу, вроде бы, вполне прилично в своих любимых черных палаццо, бордовом топе с металлическими заклепками и белых кедах. Обычная девчонка, какую вы легко можете встретить где угодно – от концерта в клубе до метро.
Потому что я и есть обычная. Обычная, и мне это нравится. Я не собираюсь подстраиваться под очередного непонятного ухажера матери. Пусть он хоть во дворце живет и летает на собственном самолёте. Плевать. Как, я уверена, и ему на меня.
Зачем вообще эти чертовы смотрины?
Не вижу ни одной причины знакомиться с Караевым. Тем более, что, скорее всего, я его больше никогда и не увижу.
– Нет, так ты не пойдешь, Малина, – отрезает мать, и ее гневный румянец пробивается даже сквозь тонну макияжа, – Этот вечер слишком важен для меня. И, поверь мне, дорогая! Для тебя тоже. Для твоего будущего! О, я знаю, что тебе, как обычно, не терпится все испортить. Но я не позволю, ясно?!
На этих словах дышащая огнём родительница подходит к моему шкафу и рывком распахивает его с таким видом, будто собралась порвать на куски все содержимое.
– Давай посмотрим, что тут у тебя, – мама стучит ноготком по нижней губе и принимается суетливо отщелкивать вешалки, – Боже, ну и бардак, ты же девочка! – не забывает причитать при этом, – Вот! Еще один повод тебе серьезней отнестись к этому знакомству. У Назара горничные. Переедем к нему, и хоть вещи твои в порядок приведут.
– Переедем, мам, ты о чем! – закатываю глаза.
Каждый раз она мечтает к кому-то переехать из нашей тесной двушки. Эта пластинка начала уже порядком надоедать.
