– Ну сначала маме рассказала. Она, когда звонила, заметила, что я была слишком веселая последнюю неделю, – шепчет Маля еще тише, притягивая мое ухо к своим губам, – И я попросила ее с Назаром Егоровичем поговорить. Ну… ты знаешь… Мама может его уболтать. В том числе и смириться с нами. У нее же давление, ей нельзя лишний раз нервничать, – многозначительно подмигивает Малина.
Сглатываю.
Какая хитрая у меня ягодка… Нет, мне нравится и я даже чуть-чуть восхищен. Но это какая-то новая ее сторона.
– А представление это на хрена тогда? – выгибаю бровь, поглядывая на родителей.
Вика уже перестала смеяться и повисла на папином локте, а отец бурчит, что надо идти получать багаж.
На нас старается не смотреть, взгляд бегает. Видно, что пока только пытается свыкнуться с реальностью. Но для него подвиг и это, ведь изначально он требовал другого и даже предупреждал, то есть читай – угрожал.
– Так сюрприз, Эмиль, – беззвучно смеется Малина, – Тебе одному что ли делать сюрпризы? Ну как? Удался? – заглядывает мне в глаза.
– Удался, я чуть инфаркт не перенес, – бормочу.
– Значит один – один! – смеется громче, становясь на носочки и дотрагиваясь губами до моей щеки.
– Вот только можно без этого! – тут же страдальчески стонет отец, – Пойдёмте за багажом уже.
– Извините, Назар Егорович, – невинно хлопает глазами Малек, беря меня за руку.
– Как долетела? – спрашивает как ни в чем не бывало Виктория.
Малина бойко отвечает, двигаемся вместе к багажным лентам. Я ещё в прострации. Только ее теплая ладошка в моей руке ощущается чем-то реальным. Важным. Самым близким, что может быть.
– Я тебе люблю, – шепчу невпопад Малинке на ухо.
Маля вскидывает на меня сияющий взгляд, повернувшись, и беззвучно одними губами.
– Я тебя тоже люблю.
КОНЕЦ
