Я не собираюсь здесь жить! В доме, где все пропитано столь очевидной ненавистью ко мне!
– Я бы хотела остаться в нашей квартире, – дрожащим голосом заявляю матери.
– Это исключено. Тебе всего восемнадцать, – внезапно вмешивается Караев.
Смотрю на него и не понимаю, какое ему вообще дело до меня!
– Мне будет девятнадцать через месяц, – возражаю вслух, – И я совершеннолетняя.
– Ты девушка, одной жить небезопасно в таком возрасте, – давит Назар Егорович голосом, игнорируя мое замечание, – Я, Малина, не простой человек. Мы с твоей матерью собираемся пожениться, ты станешь частью моей семьи. Не хотелось бы, чтобы кто-то попытался воспользоваться твоей неопытностью в расчете достать меня. А, поверь, такое легко может быть. Так что это не обсуждается. Ешь, и я покажу вам дом. Остаться ночевать предлагаю здесь, а завтра утром поедете к себе и соберете вещи, – заявляет хоть и в спокойном, но все равно приказном тоне.
– Ночевать? Переезжать?! Ваши дети как к этому отнесутся? – не сдержавшись, интересуюсь.
– Это не им решать, – отрезает Караев, – Хозяин здесь я, и тебе тоже стоит помнить об этом. В любом случае, на эти выходные девочки останутся в городе у матери. Так что переедете спокойно, без лишнего шума, – и он снова берется за нож и вилку, намекая, что тема закрыта.
– Они не будут постоянно жить здесь? – аккуратно интересуется моя мама.
– Их дом здесь, – чеканит Назар Егорович, – Гимназия, в которой они учатся, в нашем поселке. Это одно из лучших учебных заведений, и переводить я их не собираюсь. Закончат ее. Ездить из города по два часа в одну сторону не вижу никакого смысла.
– Ясно, я просто спросила, – примирительно улыбается мать.
Караев кивает, удовлетворенный ее показной покладистостью.
– Что ж, может десерт? – как ни в чем не бывало интересуется Назар Егорович и делает знак ожидающей в сторонке прислуге.
– Может все-таки останешься? – вздыхает мама, ставя передо мной чай с пирогом и усаживаясь напротив.
– Нет, – качаю головой, опуская глаза в тарелку.
Под еще один показательно тяжелый родительский вздох ломаю десертной вилкой яблочный пирог. Отправляю кусочек в рот, но вкуса особо не чувствую. Что-то такое из детства пробивается, но во рту столько горечи, что с трудом.
– Ты всегда был на его стороне, – обиженно поджимает мать дрожащие губы.
Да блять!
Хочется чашку с чаем уже в стену пульнуть, но я сдерживаюсь из последних сил.
– Это не так, – только и отрезаю глухо, поднимая на маму взгляд исподлобья.
– Оправдываешь его, да? – всхлипывает она, – Считаешь, что он прав, что бабу эту к нам привел. Что… Что…
Не договорив, плачет. Беззвучно и горько.
Серая вся. Волосы растрепанные, пряди выбиваются из неаккуратного пучка. Плечи сгорбились.
Мне невыносимо тяжело на это смотреть. Я очень хочу помочь… Очень!
Но она требует от меня невозможного. Требует, чтобы я выбрал между ними. Хочет, чтобы я вместе с ней ненавидел отца. А я не могу!
Он, блин, мой отец! И именно как отец он не был плохим никогда.
Да, папа не самый простой человек в мире, возможно, чересчур строгий и авторитарный, но я его люблю!
Мне, мягко говоря, не нравится то, что он сейчас творит, но это не значит, что я против него самого.
И мама просто рвет мне душу сейчас.
Спасибо, что хоть к сестрам не пристает с этим. При них пытается держаться. Старается обходить острые углы.
А вот я уже взрослый. И я вижу, что в этой ситуации мама смотрит на меня не как на своего ребенка, а как на мужчину, который обязан ее защитить.
Но защитить от кого? От моего собственного отца?!
Нет, если бы он поднял на нее руку, я бы вписался, даже не задумываясь, и наверно это был бы конец.
Но вот сидеть и перемывать ему кости на кухне…?! Выслушивать, что у них давно интимная жизнь не ладилась?! Ну это просто пипец… Простите, я не могу.
– Мам, мне пора, – встаю из-за стола, отодвигая от себя чай.
– Когда тебя ждать? – смотрит с осуждением.
Не может простить, что еду обратно домой к отцу. Воспринимает как предательство. А я всего лишь один побыть хочу. В тишине. Сестры на все выходные у нее. Отец заходить ко мне в комнату без приглашения привычки не имеет. Да и ему сейчас, кажется, есть с кем проводить свободное время. Вот и отлично. Лишь бы не у меня на глазах.
Понимаю, что дело идёт к тому, что эта потасканная ведущая-сосущая, или кто там эта Виктория, к нам переедет вместе со своей целкой-пионеркой дочуркой. Но дом огромный. Разминемся уж как-нибудь.
Я бы свалил вообще. И сейчас активно об этом думаю.
Но надо подождать, пока хотя бы Лилька адаптируется к новой жизни. Оставлять младшую по сути один на один с этой Викторией, так как отец все время на работе, я что-то не очень хочу…
И вообще… Я наивно надеюсь, что весь этот мрак как-то разрулится. Хотя пока и совершенно не представляю как.
– В воскресенье вечером заеду, девчонок заберу, – отвечаю маме на ее вопрос.
Она встает меня провожать. Идет по пятам, обняв себя за плечи. Заглядываю в комнату к сестрам. Сидят в телефонах, играют во что-то по сетке. Машут мне на прощание.
