Опустив лоб на пальцы, словно приросшие к рулю, пытаюсь прийти в себя. Роб был прав, мне не стоило ехать самой. Медленно подняв голову, я озираюсь. Руки до сих пор трясутся, впрочем, ни я, ни машина не пострадали. Аварийную ситуацию создала не я, а водитель фургона: это он должен был сбавить скорость и держать необходимую дистанцию. Сельский клуб буквально за углом – я справлюсь. Я делаю глубокий вдох, утираю глаза и трогаюсь с места.
Приехав, я вижу через окно, что встреча группы поддержки уже началась. Двустворчатые двери крепко заперты, и мой робкий стук в стекло никто не слышит. Я топчусь на пороге, раздумывая, как лучше поступить – постучать погромче или уйти, пока меня не заметили, но тут парень в джинсах и футболке, который ведет собрание, машет рукой и спешит к двери.
– Добрый день! – гостеприимно улыбается он. – Чем могу быть полезен?
– Не знаю… Мой консультант… – Я умолкаю, силясь вспомнить фамилию врача. – Простите, забыла. У него необычная фамилия, вроде индийская.
– Мистер Агравал?
Кажется, да, отвечаю я. Молодой человек – наверное, ему часто приходится заканчивать фразы за других – говорит, что мистер Агравал тесно сотрудничает с их группой, затем представляется: Мэтт.
– А вас как зовут? – улыбается он, сунув руки в карманы и вздернув узкие плечи.
– О, простите! Джоанна Хардинг. Джо.
– Привет, Джо! – улыбается Мэтт. – Молодец, что пришла! Заходи и знакомься. Обещаю, тут никто не кусается.
Мы заходим. И вправду, публика тут дружелюбная? – весело спрашивает Мэтт. Ну, за редким исключением: он в шутку кивает в сторону молодых ребят, сидящих с краю полукруга. Меня немедленно усаживают – не с краю, как я ожидала, а в центре рядом с Мэттом. Все общаются уважительно и приветливо, и чувствуется, что между Мэттом и участниками сложились теплые отношения. Назвав мое имя, он просит рассказать, почему я здесь. Все взгляды обращаются на меня.
– Привет! – В горле неожиданно пересыхает. – Честно говоря, я не знаю, зачем пришла. Я даже не знаю, по адресу ли…
Мэтт поднимает ладонь.
– Джо, просто расскажи, что тебя к нам привело. Ровно столько, сколько тебе хочется – ни больше, ни меньше.
– Меня зовут Джо. Я получила травму мозга, когда упала с лестницы.
Мэтт наклоняется ближе.
– Давно?
– Неделю назад. – Помедлив, я уточняю: – Или меньше… дней пять.
– Совсем недавно, – заключает он. – Здорово, что ты так быстро пришла в себя.
– Спасибо, – улыбаюсь я.
– А как ты сегодня себя чувствуешь? – спрашивает Мэтт.
– Уже лучше, но у меня амнезия. Целый год выпал из памяти.
– Какой ужас! – восклицает немолодая дама. – Я тоже вечно все забываю, но целый год!
– Да, ужас, – улыбаюсь я. – Все говорят, что память вернется, – наверное, хотят утешить. Ведут себя так, как будто это вообще не важно, и главное – восстановиться физически.
Мэтт кивает.
– Это распространенная проблема. Людям проще сочувствовать, когда чужие страдания наглядны и понятны. И все же прошло совсем мало времени.
– Меня бросила девушка, – сообщает одетый в кожу байкер справа от меня. – Сказала, что я псих.
Его сосед смеется.
– Это потому, что после аварии ты спятил.
Теперь смеются все, кроме немолодой дамы.
– Что он сказал? – шепчет та сидящей рядом блондинке.
– Так-так, – говорит Мэтт. – Сейчас время Джо. Джо, расскажи нам, что тебя беспокоит.
В нескольких коротких фразах я выплескиваю страх, растерянность и боль, получая в ответ сочувственные кивки и слова поддержки. И хотя слезы льются рекой, я испытываю колоссальное облегчение – пожалуй, впервые с того момента, как очнулась в больнице. Потом я слушаю истории остальных и неожиданно понимаю, как мне повезло в сравнении с некоторыми. Голова трещит, и я ужасно устала, но какое счастье – оказаться среди людей, понимающих, что ты испытываешь. Мы собираемся в кухне у стола с чаем и печеньем – и то, и другое я принимаю с благодарностью. Напряжение в теле ушло, теперь меня немного пошатывает. Я вспоминаю Роуз и сладкий кофе и добавляю в чай еще ложку сахара.
– Как вы, дорогая? – спрашивает пожилая дама, которая посочувствовала мне из-за амнезии. Сама она тоже жаловалась на забывчивость. «Все хуже и хуже. Даже не знаю, дело в травме или в старости».
– Хорошо, спасибо, – оттарабаниваю я дежурный ответ, а подумав, добавляю: – По правде говоря, мне было непросто: я впервые после травмы села за руль и в пути натерпелась страху.
– Вы большая молодец, – отвечает она.
– Спасибо! Вы тоже.
Дама прощается, застегивает розовую куртку и исчезает в дверях. Ко мне подходит Мэтт.
– Ну как тебе у нас? Придешь снова?
– Понравилось. – Я беру еще печенье. – Меня так тепло встретили…
– Здорово ощутить, что ты не в одиночестве и у многих те же проблемы, правда?
– Именно! Правда, я до сих пор чувствую себя почти симулянткой.
Историй было множество. Кто-то пролежал недели в коме и заново учился ходить и разговаривать, кто-то потерял работу или партнеров, побочные эффекты лекарств. Мои проблемы казались сущим пустяком. Мне не пришлось выбивать компенсацию у работодателя, учиться писать собственное имя или вешать себе на кухне инструкцию по завариванию чая.
