– Ужасно, если мы разорвем отношения из-за Томаса, – говорю я. – Нельзя этого допустить.
В тесной комнате для стирки пахнет несвежим бельем. Сверху доносится гулкий ритм – Фин слушает музыку у себя в комнате. Роб крепко прижимает меня к себе и повторяет, что все уладит, чего бы это ни стоило.
Еще с улицы я слышу как звонит городской телефон. Пронзительнаятрель эхом разносится по пустому холлу. Надо бы поторопиться – наверняка это Роб меня разыскивает, но мне пока тяжело переключаться на новое занятие, а я все еще под впечатлением от встречи.
Наконец я беру трубку.
– Ага, все-таки жива?! – рявкает Роб.
Я кладу ключи на столик и переношу телефон к другому уху.
– Джо, я с ума сходил! И Саша не отвечает. Я определил, что твой мобильный дома…
– Ты следил за мной!
– Наши телефоны соединены и обмениваются данными о перемещении. Не помнишь?
Я не помню и начинаю расспрашивать о подробностях, но он отмахивается и отвечает односложно. Да, мы настроили взаимное отслеживание местоположения на случай, если кто-то из нас потеряет телефон.
– Джо, я волновался! Тебя не было несколько часов.
– Я выходила, – поспешно сочиняю я. – К машине.
– К машине? Я же велел тебе не садиться за руль!
– Ты меня не слушаешь! – Заметив, что входная дверь до сих пор распахнута, я закрываю ее плотнее. – Я не садилась за руль, просто завела мотор и проверила, что не разряжен аккумулятор. – Удивительно, с какой легкостью получается лгать.
После некоторого молчания Роб говорит:
– И ты была там два часа?
– Я выпила таблетку и отключилась. – Я быстро поднимаюсь в нашу спальню, прижимая телефон к уху.
– Тебе нехорошо? У тебя похоже одышка.
– Все отлично, просто устала от бесконечных вопросов. – Я нажимаю кнопку «сбросить».
Я бросаюсь на кровать, хватаю с тумбочки мобильный и с остервенением тыкаю в экран, удаляя сообщения Роба. Ну почему я не взяла телефон с собой? Не исключено, что забывчивость связана с травмой, но скорее дело в самом телефоне – новый аппарат мне чужой. Некоторое время я разглядываю пустой экран, затем нажимаю на иконку «Найти друзей». Я совершенно не помню, чтобы раньше ее видела, не говоря уже о том, чтобы использовать для слежки за Робом. Снова звонит городской телефон. Я хватаю трубку и кричу:
– Роб, отстань!
– Мама, это я. – Помедлив, Саша добавляет: – Что-то случилось?
– Совершенно ничего! – Я выпрямляюсь на кровати. – Твой отец меня преследует, а в остальном… Подожди секунду. – Я запиваю пару таблеток застоявшейся водой из стакана и снова беру телефон. – Извини, пожалуйста. У тебя все хорошо?
– Преследует? – Саша смеется, но как-то нервно. Я отвлекаюсь на мобильный. Приложение никак не может найти телефон Роба, затем сообщает, что пропал сигнал «вай-фай» – обычное дело в огромном доме. – Мама, ты тут? Я вообще-то хотела узнать, как ты съездила.
– Очень хорошо, я довольна.
– Но?
– Без всяких «но».
– Слушай, мам… – Снова долгая пауза. – Ты что, папу боишься? Брось, я ничего ему не скажу.
Вот опять. Впервые я заметила это в день возвращения из больницы. Роб и Саша стали иначе себя вести друг с другом, словно теперь их разделяет нечто невысказанное и мрачное. Между ними по-прежнему есть особая связь, и все же их отношения в корне изменились. Когда она проговорилась, что Фин бросил университет, Роб мгновенно вспылил, словно только и ждал повода выплеснуть накопившуюся злость, не учитывая, что Сашина оплошность была случайной. А она обвинила его в том, что он «дергает за веревочки, регулируя, что можно говорить, а что нельзя».
– Вы с папой повздорили? – Головная боль мешает сосредоточиться. – И не хотите рассказывать?
Саша долго молчит – если бы не шумное дыхание в трубке, я бы решила, что связь прервалась.
– Ничего подобного, – наконец говорит она. – С чего ты взяла?
– Саша, если вы что-то скрываете…
Она снова выдерживает паузу.
– Извини, я обещала папе.
– Что обещала?
– Мам, я на работе. Сейчас не самый подходящий момент.
Я откидываюсь на подушки. Голова гудит еще сильнее.
– Саша, я хотела бы знать сейчас.
Я ожидала, что она снова сошлется на работу, но внезапно получаю ответ, причем Саша выпаливает все на одном дыхании, и я не успеваю сразу воспринять услышанное.
– Папа велел нам с Фином ничего тебе не говорить, обещал, что сам расскажет, когда придет время, ты окрепнешь и все такое. По его словам, прошлый год выдался настолько ужасным, что… – Осекшись, она умолкает.
– Что, Саша? Давай договаривай!
– Не могу, мама. Папа желает тебе добра, я уверена.
– Что это значит?
– Может, я его неверно поняла…
– Саша, я серьезно. Расскажи, я имею право знать!
– Только если пообещаешь не говорить папе.
Я заверяю ее, что буду молчать. Саша откашливается.
– Я расскажу лишь потому, что желаю тебе выздороветь как можно скорее. И потому что я с ним не согласна – ты имеешь право знать.
– То есть твой отец не хочет, чтобы я выздоровела?
– Конечно же нет! Просто…
– Так что же он все-таки сказал?
– Что если ты ничего не вспомнишь, то, может, оно и к лучшему.
