— Да, конечно, он как-то слишком много внимания мне уделяет. Но понятно ведь, что это не интерес, а нечто другое. Мне кажется, он испытывает тебя на прочность.
— И спектакль со спущенным колесом поэтому разыграл, — вторила мне Диана. — Знал, что ты всё мне расскажешь. Хотел посмотреть на реакцию.
В груди невнятно кольнуло, как будто я вновь вспомнила о Денисе. Но нет, сейчас причина моей горечи была в другом.
Всё-таки обидно, когда тебя не воспринимают всерьёз. Считают непривлекательной. И я не про Диану сейчас — с ней всё понятно, я на её фоне выгляжу австралопитеком рядом с гомо сапиенс, и она это знает.
Обидно, когда мужчина мало того, что не видит в тебе женщину, так ещё и использует в собственных целях. Как инструмент для проверки своих мыслей.
Тьфу, Эдуард! Я и так не страдаю от уверенности в себе, но ты подобными темпами искоренишь даже её зачатки.
— Ты только не обнадёживайся, Ди, — попыталась я всё-таки опустить свою Золушку с небес на землю. — Подобное поведение говорит лишь о недоверии, а не о том, что он собирается на тебе жениться.
— Знаю, — рассмеялась Диана. У неё точно улучшилось настроение. Ну, хоть что-то положительное. — Но, раз он решил меня проверить, значит…
— …никому не верит.
— И это тоже. Но хочет поверить! Если не хочешь верить человеку, не проверяешь его.
Так себе оправдание для поведения Эдуарда, конечно. Тем более что любви к Диане я в этом мужчине не видела от слова «совсем». Но, может, ей и не нужно, чтобы он её любил? Может, она просто хочет за него замуж?
Спрашивать я не стала. Побоялась услышать ответ.
Он давно настолько не злился.
Нет, «злость» всё-таки не то слово. Эдуард по-настоящему взбесился, услышав недолгий разговор Дианы и Алисы.
Ох уж эта Алиса! Её хотелось взять за плечи и хорошенько встряхнуть. Умная вроде бы девушка, но по отношению к сестре у неё какая-то куриная слепота развилась. И к Эдуарду заодно.
Проверяет он Диану! Как ей пришёл в голову подобный бред?!
Почти рыча, Эдуард едва не пропустил окончание диалога.
— Вы сейчас куда? — поинтересовалась Диана. — Дома будете или?..
— Погуляем, наверное. Папа с Джес дома останутся. Только я её сейчас быстренько выведу, чтобы папа не заморачивался, а потом ещё перед сном с ней погуляю подольше.
— Не много тебе гуляний? — певуче рассмеялась Диана. — Ноги к концу дня отвалятся.
— Ерунда, Ди, я привыкла.
Перед сном, значит…
Вообще-то Эдуард думал поехать в свой загородный дом и в воскресенье наконец заняться одним из любимых дел — а именно покататься на яхте в одиночестве. Но, кажется, планы придётся пересмотреть.
Эдуард просто не мог оставить всё то, что услышал сегодня по телефону, в таком виде. Почему? Как наверняка сказал бы его отец: «Чешется». Он всегда так говорил, когда кто-то совершал необъяснимые и порой даже нелогичные поступки.
Вот и у Эдуарда сейчас «чесалось». Он просто чувствовал, что ему нужно поговорить… нет, не с Дианой. О чём ему разговаривать с Дианой? Про неё ему всё предельно ясно.
С Алисой, разумеется.
Диана была права — ноги к концу дня у меня отваливались. Папа даже предлагал сам погулять с Джес, но я уверила его, что справлюсь. Да и, по правде говоря, я слишком уж любила наши с ней вечерние прогулки в свете фонарей. Они были какие-то удивительно спокойные и душевные. Единственное, что меня омрачало, — это невозможность с недавних пор во время этих прогулок слушать музыку. Раньше как было хорошо — идёшь себе спокойно, выгуливаешь собаку, втыкаешь наушники и слушаешь любимые песни. А сейчас подобное поведение чревато аварией на тротуаре — слишком много стало бессмертных любителей гонять на самокатах.
После того как мама отправилась укладывать Еву спать, а папа пошёл на кухню, чтобы выпить чаю и посмотреть по телевизору, как он выразился, «что-нибудь для деградации мозга», я надела на Джес шлейку, прицепила к ней поводок, засунула в задний карман джинсов мобильный телефон и отправилась на улицу.
Середина июля — темнело поздно, но раньше, чем в июне, поэтому на улице стояли сумерки и фонари уже горели, освещая всё вокруг, из-за чего на асфальте образовывались причудливые неровные тени.
И первой я, как ни странно, увидела именно тень. Тень большого человека, перегородившего мне дорогу. Сама я в это время не смотрела перед собой, а наблюдала за Джес, которая копошилась в ближайших кустах, — мало ли, вдруг что-нибудь слопает? Она уже давно так не делала, но в младые годы обожала сожрать что-нибудь из помойки или просто так, валяющееся на земле. Глаз да глаз был нужен. И с тех пор я привыкла всегда следить за Джес.
Собака неожиданно метнулась куда-то в сторону, я проследила за ней — тогда и заметила тень на асфальте. Большую, тёмно-серую и грозную. Вздрогнула, захлопав глазами, подняла их — и увидела Эдуарда. Он стоял посреди тротуара на дорожке, которая вела от нашего дома к парку, и смотрел на меня, хмуря брови.
