Джес налетела на него, словно радостная бабушка на Карлсона, едва не повалив навзничь, и его брови разгладились — но улыбка на губах так и не появилась.
— Привет, привет, Джесси, — рассеянно сказал он, погладив между ушей мою дворнягу. — Гуляешь перед сном?
Я не поняла, кому был задан этот вопрос, мне или Джес. В любом случае я ничего не могла ответить Эдуарду, потому что просто охренела от его неожиданного появления. Другого слова и подобрать-то невозможно, если только матерный аналог.
Что он здесь делает?..
— Алис, отомри, — вздохнул Дианкин миллионер, и я очнулась.
Кашлянула в ладонь, едва не выпустив из рук поводок, и поинтересовалась:
— Какими судьбами?
— Своеобразными, — усмехнулся Эдуард, шагнув ближе. И внезапно… отобрал у меня рулетку. — Давай-ка я поведу Джес. А то ты так выглядишь, словно сейчас в обморок хлопнешься. Собака убежит — я потом виноват буду.
Я раскрыла от удивления рот, вновь не зная, что ответить.
Ну давай же, Алиса, соображай быстрее!
— А ты… э-э-э… разве не уезжаешь?
— С чего бы мне уезжать? Я только приехал. Погуляем с тобой, а потом я уеду.
— Погу… — Я аж задохнулась, услышав это безапелляционное «погуляем».
Что за чертовщина творится этим вечером?
Может, я вообще сплю или умерла? И это всё у меня — либо сон, либо глюки?
— Погуляем, — повторил Эдуард невозмутимо. Так, как будто его это слово по отношению ко мне вообще не удивляло. — И поговорим.
— А-а-а, — протянула я, пытаясь найти хоть какой-то смысл в его словах. — О Диане?
— О ней в том числе. Пойдём, Алис, а то мы с тобой всю дорогу перекрыли. Мешаем людям.
Он кивнул на что-то позади меня, я обернулась — и увидела нашу соседку Дашу, которая, по-видимому, возвращалась домой со своим грудным малышом после вечерней прогулки. Её трёхмесячный ребёнок плохо засыпал дома, поэтому, пока лето и хорошая погода, Даша укачивала его во дворе.
И она смотрела на нас с Эдуардом с таким диким любопытством, что мне захотелось немедленно закопаться под асфальт.
— Привет, Алис, — сказала Даша и улыбнулась мне. А потом и Эдуарду. — Простите, а вы кто? Алисин молодой человек?
Я открыла рот, чтобы отринуть эту версию, но не успела.
— Так точно, — подтвердил Эдуард, кивнув. — А вы?
— А я соседка, — жизнерадостно ответила Даша, и мне поплохело. Боже мой, она же знакома с Дианой! А если эта тупая шуточка дойдёт до сестры?! — Меня Даша зовут. Но я тороплюсь, к сожалению. Хорошего вечера!
Они с Эдуардом сердечно распрощались, пока я, онемев от негодования, стояла посреди дорожки и пыталась успокоиться. Потому что если я не успокоюсь — я ведь его убью! Сидеть в тюрьме не входит в мои планы, поэтому надо успокоиться.
Но, когда Даша скрылась в подъезде, я не выдержала и прошипела:
— Зачем? Ну зачем, а? Неужели ты понимаешь, что это абсолютно, нет, совершенно, нет, непроходимо тупая шутка?!
— Та-а-ак, — протянул Эдуард, сузив глаза. Взял меня под руку и повёл прочь от подъезда, по направлению к парку. Запомнил, гад, дорогу, когда мы на шашлык ходили. — Помолчи пока, пожалуй. Хотя бы пять минут.
— Это ещё почему? — возмутилась я, и Эдуард огорошил меня ответом:
— Потому что я злюсь на тебя, Алиса!
Злится?! Он — на меня?!
По-моему, если кто-то здесь и должен злиться, то только я!
У Эдуарда было удивительное свойство — интересно, природное или приобретённое? — он умел заставлять своих собеседников делать так, как ему хотелось, даже если им самим хотелось противоположного. И пусть у меня сразу возникло огромное желание сначала дать ему по голове, а потом развернуться и уйти, я тем не менее послушалась и какое-то время просто шла молча.
Странное ощущение. Почти шизофреническое. Что он здесь делает, зачем приехал, почему глупо пошутил над Дашей, отчего разозлился на меня? Я не могла найти ответ ни на один вопрос. Пожалуй, впервые в жизни… ну, если не считать тот вечер, когда Денис заявил мне, что никакой свадьбы не будет. Тогда я тоже не могла понять, в чём дело, но не до такой степени. Тогда всё же было ясно: он встретил другую девушку. А сейчас… нет, совсем неясно.
Мы с Эдуардом шагали рядом по дорожке ко входу в парк. Он вёл Джес, спокойно и вполне профессионально держа поводок, я просто шла рядом, чувствуя себя марионеткой, которую невидимый кукловод дёргает за ниточки.
Возле входа в парк я всё-таки не выдержала.
— Я туда не пойду, — заявила, останавливаясь. Эдуард тоже остановился, обернулся и вопросительно поднял брови. — Там фонарей нет.
— Пока не стемнело.
— Но скоро же стемнеет. Часа не пройдёт, будет темно, как в… сам знаешь где.
— Ладно, — усмехнулся Дианкин миллионер. — Но мне нужно нормальное место, где нам никто не помешает. Какая-нибудь лавочка. Во дворе не подойдёт, там слишком много народу. Я видел лавочку недалеко от входа в парк, думаю, на неё падает свет с дороги. Сядем там?
— А на обратном пути до моего дома мы поговорить не можем? — почти обречённо протянула я, понимая, что вряд ли Эдуард согласится на подобный вариант. И точно — мужчина тут же отрезал:
— Нет.
