Очнулся я сам, без пяти четыре. Страшно хотелось есть и выпить кофе – я счел это благоприятными симптомами. Хотя тело после побоев в ментовке болело не меньше, чем утром, если не сильнее.
Александр Степанович накормил меня крепким бульончиком и напоил не менее крепким кофе. И пусть кофе был растворимым, тарелка и кружка – нечистыми и щербатыми, а ложки – алюминиевыми, но еда и питье придали мне сил, а забота квартирного хозяина тронула. Так всегда в России: немногочисленные (но, к сожалению, властные) жулики, воры, садисты и коррупционеры компенсируются громадной душевностью простого народа.
Я спустился во двор. Мой временный Росинант заскучал от долгого неупотребления. К пыли дорог и разбитой мошкаре на его кузове и стеклах добавилась пыльца от цветения здешних, северных растений. Пыль пахла хвоей – наверно, то были сосны. Впрочем, мыть мой мотор мне совсем не улыбалось, и я счел, что для визита в местный институт сойдет и так.
Здание СГГУ (Сольского государственного гуманитарного университета) представляло собой помпезный билдинг, построенный в пятидесятых годах прошлого века в свойственной сталинскому периоду величавой манере: колонны, портики, державные ступени. В самом вузе пахло щами и молодыми студенческими телами. Юнцы-вечерники радостно сбегали по ступеням после последней пары. Видать, меня пока не следовало списывать в тираж, потому что даже на больного-раненого встречные студенточки метали заинтересованные взгляды.
Ректорша размещалась на самой верхотуре, на третьем этаже. Я еле влез туда по державной лестнице со ступеньками, вытершимися от ног миллионов студиозов. Кабинет оказался чрезвычайно величавым – я таких раньше даже не видывал. В администрации президента скромнее. (Когда-нибудь я, возможно, расскажу о деле, которое приводило меня в администрацию президента.) Так вот, у Евхаривцевой логово в вышину было едва ли не больше, чем в длину, – метров семи, наверное. Потолок терялся в потемках. Вверх возносились огромные окна с переплетами. На противоположной стене вздымались полки с книгами. Сверху нависала гигантская люстра.
Ректорша имела вид бледный и утомленный. Если бы я не знал заранее (из всеведущего Интернета), что она ровесница губернатору и Владу Соснихину, дал бы ей годков на пять-семь больше. Даже странно было, что Ворсятов, в чьем активе имелись такие красотки, как Алена Румянцева и его собственная жена, позарился на подобную, да извинят меня за выражение, клячу. Впрочем, в глазах и речах женщины блистал острый как бритва ум – не это ли притягивало к ней столь пресыщенных мужчин?
– Садитесь, – молвила она. – Вам кто заказал поиски Влада? Ворсятов?
– Вы угадали с первого раза, – улыбнулся я.
– Это хорошо. Значит, финансирование вам обеспечено. И есть шанс, что вы его найдете. А я тогда с большим удовольствием понаблюдаю, как Соснихина будут распинать. В фигуральном смысле, разумеется.
– Чем
– Он взялся мстить мне. Мелочно, отвратительно, подло. Через моих родных и близких. Через мужа. Детей.
– Мстить – как?
– Не хочу рассказывать. Это отношения к делу не имеет.
– Мстить – за что?
– Что скрывать? Вам все равно, наверно, наговорили. Когда-то я была близка с ним. Он ведь себя считает непревзойденным мастером по этой части. Прямо-таки любовник всех времен и народов. Казанова сольского разлива. И, конечно, когда я предпочла ему Ворсятова, он был чрезвычайно оскорблен. Страшно оскорблен.
– Давно ли это случилось?
– Я ушла от Соснихина к Ворсятову? Года три назад.
«Как раз за это время, – подумал я, – вы, мадам, совершили впечатляющий рывок к вершинам местной власти: председатель городской Думы, руководитель местной ячейки правящей партии, ректор госуниверситета». Но вслух сказал:
– И Соснихин сразу стал мстить вам?
– В том-то и дело, что нет! Он затаился, затих. Единственное, сказал: это тебе с рук не сойдет. Но все три года никак себя не проявлял. Я, грешным делом, обрадовалась: смирился. Но теперь, буквально в последние дни, началось.
– Но как он мог вдруг вам мстить?! Когда его самого найти никто не может?
– Через доверенных лиц. Передавая соответствующие приветы.
– Как это может быть? – я не то чтобы совсем не понимал, но хотел, чтобы она сама раскрыла, что к чему.
– Моего сына – он молодой, но взрослый человек – остановили на машине за городом. Полицейские. Придрались. Обыскали. Нашли наркотики. Возбудили дело. И при этом – передали мне привет от Соснихина.
– Не Гогоберидзе фамилия мента случайно?
– Нет. Не знаю. Не помню. Эпизод номер два. Ко мне в вуз проверка нагрянула. Дескать, я неправильно с нашей студенческой столовой договор заключила, за аренду вузу якобы официально недоплачивали. И опять – с приветом, Влад. Мужа моего законного – мы вместе не живем, хоть и числимся в браке, – налоговая полиция взялась трясти. Обыски в офисе, маски-шоу. У Соснихина вообще все местные силовые структуры – налоговики, полицейские, наркополицейские – в друзьях ходят.
– Но Ворсятов-то круче.
