– Вот и славно, – заключил я. – А теперь вези нас в Берген. Сами слышали, что сказал тот тип в египетской шляпе – у О’Дила есть четыре дня, начиная от сегодняшнего, чтобы поднять из мертвых Кхтул-лу, и сегодня они уговорили остальных Властителей Древности этому не мешать. Так что чем быстрее мы доберемся до логова нашего лысого «друга» и взорвем его к чертовой бабушке, тем лучше.
План этот возражений не вызвал, Харальд добавил скорости, и катер устремился сквозь туман.
Раззудись, плечо, размахнись, рука!
Из отеля в Бергене мы съехали в четыре часа утра, вызвав легкую оторопь у дежурившей на ресепшене барышни, светловолосой, голубоглазой, розовощекой и немного тормозной.
Давно заметил – в скандинавском отеле девяносто процентов персонала может быть из негров, арабов, вьетнамцев и бог знает кого, но за стойкой в холле обязательно будет сидеть аутентичный абориген.
В общем, барышня выпучила глазки, узнав, что мы намерены отбыть прямо сейчас, и попыталась выяснить, чем мы недовольны. Мое объяснение, что нас зовет труба и все такое, было воспринято как отговорка. Белокурая девушка впала в грусть, но не запамятовала поинтересоваться, не выпили ли мы чего-нибудь из мини-бара.
Усевшись в «Лендровер» Харальда, мы прокатили мимо Брюггена и нырнули в тоннель, первый, но далеко не единственный на нашем долгом пути.
Коварный Хаим Шоррот, да страдать ему зубными болями и чесоткой тысячу лет, выбрал для своей базы Террак-фьорд, расположенный далеко к северу от натоптанных туристических маршрутов. Чтобы добраться туда, нам предстояло преодолеть не одну сотню километров по норвежским дорогам, оставить позади множество серпантинов и поселков.
Вынырнув из тоннеля, мы очутились в настоящем фьорде, и тут Бартоломью просто прилип к окну.
Я его вполне понимаю – когда первый раз попадаешь в эти места, кажется, что ты выпал из обычного мира, угодил в огромный голливудский спецэффект, и ощущение нереальности проходит только через несколько дней. Отвесные склоны выглядят искусственными, водопады – игрушечными, а пейзажи – до того красивыми, словно их нарисовали на компьютере.
Но тем не менее все это существует на самом деле, и именно за этим едут в Норвегию миллионы туристов.
На завтрак мы остановились во Фламе, крохотном поселке, откуда берет начало Фламсбана, самая крутая в мире железная дорога, крутая не в смысле понтов, а по соотношению высоты подъема к длине пути. Проехали Лердаль, знаменитый благодаря музею лосося, национальной норвежской рыбы, а дальше потянулись незнакомые мне места.
Харальд рулил, Антон, усаженный нами на переднее сиденье, охал, ахал и фотографировал, а мы с Ангеликой работали. Я корпел над статьей, пытаясь впихнуть в нее все, что мы узнали, и в то же время не перегрузить текст деталями, а наша шпионка колдовала с ноутом коллеги, лазила в Интернет, юзала почту и время от времени разговаривала по сотовому.
– Нет, я так не могу, – сказал я, после тяжкой борьбы со словами закончив очередной абзац.
– Что такое? – спросила белокурая бестия.
– Это не статья, это какой-то роман получается! С зарисовками из жизни сектантов. Понятно, что все это и отдельной книжкой можно издать, но ведь для начала материал в номер надо сделать. – Я почесал буйну голову и добавил: – Шеф меня убьет.
– Не убьет, а кастрирует, – поправил отвлекшийся от созерцания видов добрый худред.
Утешил, нечего сказать.
Мы тем временем одолели совершенно пустынную, затерянную между гор трассу, заправились в городишке под названием Отта, и после него дорога стала несколько более оживленной. К обеду, когда задница моя от долгого сидения начала неметь, показался Тронхейм, во времена конунгов называвшийся Нидарос и бывший столицей страны.
– Остановимся, перекусим, – предложил Харальд.
– Само собой, – проворчал я, думая, что от такой унылой жизни мое седалище либо отвалится, либо обрастет мозолями. – И желательно, чтобы не пару медных проводов без изоляции.
Шутки коллега не понял, но привез нас во вполне приличное заведение, недорогое (по норвежским и московским меркам) и очень симпатичное.
На стенах ресторана «Вальхалла» болтались деревянные щиты с умбонами[9], тупые викингские мечи и топоры по руке йотуну[10]. Потолок украшали растянутые медвежьи, волчьи и кабаньи шкуры, и стеклянные глаза с укором смотрели на жрущих посетителей. В меню значились всякие штуки вроде «Закуски берестяников», «Трески по-конунгски», «Пуза ярла Хакона» или «Стикластадирской похлебки».
Читая эти названия, я изрядно веселился.
Когда заказ принесли, выяснилось, что все по-норвежски просто и натурально.
– Да, это вам не Италия и не Франция, – сказал я, разглядывая большой кусок слегка поджаренного мяса, политого алым клюквенным соусом. – Но и не Англия, с другой стороны.
Отобедав, мы забрались в джип и двинулись дальше.
