Мы тяпнули по сто грамм «Папаши Маглуара», а пока бармен готовил нам коктейль «Космо Калве» на основе кальвадоса, я рассказывал Бартоломью, как собранные на просторах Нормандии яблоки превращаются в золотисто-рыжий напиток. Упоминалась машина, что трясет яблони, дабы сбросить с нее плоды, «шарантский» перегонный куб, апеллясьоны, «доля ангелов», одинарная и двойная дистилляция, а также мастер погреба и ассамбляж.
– Ай-яй-яй, – только и смог сказать Антон, когда мы отведали коктейля. – Беру свои слова обратно…
– Есть еще яблочно-грушевый кальвадос, – сказал я, – вещь редкая, да и на любителя. Я один раз пробовал, мне не особенно понравилось. А вот сорта из апеллясьона Пэи д’Ож – это то, что надо, особенно если брать не «Три яблока» или «Резерв», а что-нибудь посерьезнее, типа «Экстра» или «Наполеон».
– Бутылка последнего имеется в наличии, – сообщил бармен. – Только цена соответствующая, да и предложить такой напиток можно далеко не каждому посетителю…
Намек выглядел более чем очевидным.
Эх, гулять так гулять!
Я махнул рукой, и бутылка кальвадоса выдержки «Наполеон» была торжественно водружена на стойку. Вместе с ней появились два высоких бокала с зауженным верхом вроде тех, из которых пьют граппу.
Минут через пятнадцать я обнаружил, что усталость куда-то делась, спать больше не хочется, зато рядом с нами объявились две соотечественницы лет эдак «за тридцать». Бармен плюнул на служебные обязанности и принялся вспоминать студенческую юность, прошедшую в Питере, а барышни изъявили желание свести с нами более близкое знакомство.
Выглядели они довольно неплохо, особенно для пьяного глаза, так что Бартоломью встрепенулся и стал корчить из себя ловеласа, да и я начал подумывать, что учинить небольшой разврат – не такая плохая идея.
– Мы – специальные агенты разведки, выполняем особое задание, – вдохновенно врал Антон, потягивая кальвадос. – Только это большой секрет! Мы практически спасаем мир!
Соотечественницы внимали, алчно поглядывая на дорогой алкоголь, бармен усмехался в усы.
В какой-то момент я уловил, что он смотрит мне за спину, причем с восхищением, а в следующий миг прозвучал голос, разрушивший пьяное и безобразное очарование попойки:
– Развлекаетесь?
– А, это ты, Ангелика? – я повернулся к нашей шпионке. – Слегка кутим.
Соотечественницы мгновенно напряглись и чуть ли не оскалились, точно две гиены при виде львицы. Усекли, что добыча ускользает из пальцев и что у них нет никаких шансов ее удержать.
– Слегка? – белокурая бестия смерила взглядом Бартоломью, державшегося на табурете вопреки всем законам физики, затем попыталась смутить синими очами меня, но с таким же успехом она могла гипнотизировать манекен. – Ты почему телефон с собой не взял?
Только тут я сообразил, что сам просил ее звонить, и при этом забыл мобилу в номере.
– Да, неудобно вышло, – сказал я, даже не пытаясь изобразить раскаяние. – Ладно, вечеринку завершаем. Как там? «Спят усталые игрушки, одеяла и подушки, ты им пожелай: «Баю-бай»…
И мы отправились в номер.
Незваный гость хуже татарина.
Проснулся я в одиннадцать часов – без малейших признаков похмелья, выспавшийся и довольный жизнью. Бартоломью, делившего со мной здоровенную двуспальную кровать, в номере не обнаружилось, как и Ангелики, ночевавшей на том, что в прайсах отелей именуется «экстра бед».
Найдя на зеркале в ванной записку: «Мы ушли смотреть город, будем не раньше трех», я перестал тревожиться о том, что моих спутников похитили инопланетяне, по телефону заказал завтрак и отправился под душ.
Вымывшись и поев, я задумался, чем бы заняться, и тут ощутил крайне экзотическое для себя чувство – стыд. Нежданно-негаданно вспомнилось, что над статьей для родного журнала я последний раз работал чуть ли не в Польше.
Материалов мы собрали – три тонны, а обрабатывать их кто будет, Пушкин?
Сомневаюсь, что он ради этого выйдет из могилы и отправится в Святую землю.
Так что я посыпал голову метафорическим пеплом, вытащил ноутбук и принялся за работу. Погрузился в нее настолько, что поднял голову, только когда услышал, как открылась дверь номера.
– Что мы видим? Ты пишешь? – у перешагнувшей порог Ангелики поднялись светлые брови. – Неужели случилось чудо? Я ожидала застать тебя в компании парочки девиц или за пьянством, но никак не за делом.
– Работа прежде всего, – тоном записного трудоголика изрек я. – Как Хайфа?
– Ух ты! Здорово! – воскликнул Антон, вошедший в номер вслед за белокурой бестией, и принялся вываливать на меня впечатления – от монастыря Стелла Марис, от пещеры, где пророк Илия учинял разборки со жрецами Ваала, от немецкой колонии и какого-то музея японского искусства…
Спасла меня Ангелика, предложившая сходить пообедать.
