Когда двери распахиваются, я мгновенно замечаю, что в номере только одна кровать. Тэйлор затаивает дыхание, и тот факт, что ей больно, напоминает мне, что у меня есть более насущные проблемы. С условиями для сна я разберусь позже.
Я усаживаю ее на край кровати. Как только она садится, я кидаю сумки рядом с дверью на стул, а затем встаю на колени перед ней. Она наблюдает за тем, как я развязываю шнурки ее ботинок. Я сбрасываю ее обувь по одному, затем снимаю носки. Она смотрит на меня большими голубыми глазами, ее грудь по-прежнему тяжело вздымается.
Я хотел наказать этого ублюдка с той секунды, как он посмотрел на нее. А после того, как он ударил ее, я хотел его уничтожить, но не мог отвлекаться на это. Мне нужно было вытащить ее оттуда. Подальше от опасности.
Ее ноги свисают с края кровати, ногти у нее на ногах покрашены розовым лаком.
— Позволь мне посмотреть, — мягко говорю я.
Она кивает в знак согласия.
Я осторожно поднимаю ее майку и приостанавливаюсь, колеблясь.
— Ты не против?
Она качает головой.
Я стягиваю с нее рубашку, оставляя ее только в розовом кружевном лифчике, на который я отчаянно стараюсь не пялиться. Я провожу кончиками пальцев по ее бокам, слегка нажимая на ребра, на которых уже начали появляться первые признаки синяков.
Она вздрагивает от моего прикосновения и сжимает одеяло в своих кулаках.
— Здесь? — спрашиваю я, снова проводя пальцами по месту ушиба, на этот раз более осторожно.
Она кивает.
Я не позволяю смотреть на нее так, будто хочу впитать ее в себя. Но все же замечаю больше, чем следовало. Ее кожа очень мягкая, у нее три крошечные веснушки, разбросанные по левому плечу, а ее пупок, черт подери, самая потрясающая вещь, которую я когда-либо видел. Я сосредотачиваюсь на ней так, будто она пациент. Ничего больше.
— Не похоже, что у тебя было что-то сломано. У тебя нет проблем с дыханием?
Она пытается сделать глубокий вдох, ее грудь поднимается и отпускается самым приятным образом.
— Кажется, все в порядке.
— У тебя на ребрах синяки, но они не сломаны. Они будут болеть еще несколько дней, но должны зажить быстро. — Я продолжаю гладить ее кожу по бокам и на животе, пока не убеждаюсь в том, что у нее нет серьезных повреждений. Потом я встаю и бросаю рубашку на кровать рядом с ней.
— Я наберу тебе теплую ванну. Это должно помочь расслабить мышцы.
— Кольт. — Она хватает меня за руку и сильно сжимает, останавливая меня. — Спасибо тебе.
Я киваю и затем иду в ванную.
Мне нужно убежать в другую комнату, запереться, чтобы держаться подальше от нее. Это я виноват в том, что она сидит на той постели, в дешевом номере мотеля, избитая и совершенно потрясенная. О чем я, черт возьми, думал? О чем думал Мак-Аллистер? Она была не готова к этому. Я не удивлюсь, если она позвонит своим родителям и отправится домой, как только мы вернемся.
Я включаю кран в ванной, не желая, чтобы Тэйлор, не услышав звук льющейся воды, гадала, чем я занимаюсь. Как только вода нагревается и наполняется в ванной, я прислоняюсь к раковине, плеская холодной водой себе в лицо, чтобы успокоиться.
Как только Кольт заходит в ванную, я встаю напротив зеркала. Я выгляжу бледной и ошеломленной. Мои зрачки расширены. Я критически оцениваю свои повреждения, осматривая в зеркале свое тело. У меня раскалывается голова. Мои ребра болят в том месте, куда Ларс меня ударил, но по большей части меня трясет. Звук льющейся воды отвлекает меня, и я следую за Кольтом в ванную.
Несмотря на обшарпанность самого мотеля, ванная чистая и просторная, с блестящим белым кафелем. Кольт набрал ванну и даже использовал одну из маленьких бутылочек геля для душа, чтоб сделать пену. Теплый пар, медленно поднимающийся от горячей воды и запах мяты, и сирени, манят меня.
Я стою, опираясь на столешницу под умывальник, и наблюдаю за Кольтом. Я вспоминаю, как он ринулся в бой, его быстрое мышление, то, как он пытался отбросить Ларса, действуя так, будто мы были парой в заблокированной комнате, затем он спас меня от Ларса. Кажется, он даже не пострадал: ни синяков, ни крови. Его волосы как всегда растрепаны. Он по-прежнему выглядит великолепно и находится под полным контролем, несмотря на то, что недавно дрался.
Он выключает воду, которая уже наполнила ванную, и прислоняется к кафельной стенке; медленно на его губах расползается ленивая улыбка, когда он осматривает меня. С выключенной водой стало тихо, и наше дыхание, кажется, усиливается в маленьком пространстве.
Я смотрю вниз, на свои пальцы, внезапно смутивший из-за того, что стою лишь в лифчике, джинсах и с босыми ногами.
Кольт подходит ко мне сзади, осторожно проводя своими пальцами по травмированной стороне. У меня перехватило дыхание, но я не знаю, это от боли или от нежности его прикосновения. Наши глаза встречаются в зеркале. Его взгляд заботливый, обеспокоенный. Раньше я не видела этого взгляда.
Я поворачиваюсь к нему лицом, и взгляд карих глаз обжигает меня.
— Я сожалею о том, что произошло. Я не должен был подпускать его близко к тебе.
Я отрицательно качаю головой.
