Сливово-лиловый полностью

Я чувствую руку Давида на внутренней стороне бедра и отталкиваю ее.

— Не прикасайся! — говорю я, качая головой.

— Почему нет? Это ощущается хорошо… — говорит он мне на ухо. Я чувствую его теплое дыхание на моей шее.

Я отталкиваю Дэвида от себя и отодвигаюсь с барным стулом немного назад. Я хочу дистанцироваться.

— Это принадлежит вс… все Роберту.

«Боже, — думаю я, — я совершенно пьяна». Вот дерьмо! Это вызовет проблемы. Роберт заметит, что я пила. Наверное, только по тому, что я воняю, как ликеро-водочный завод, и безудержно хихикаю.

— Кто такой Роберт?

— Мой парень.

— Где он сегодня?

— Я не знаю… — говорю я и снова осматриваюсь. Если Дэвид не закрывает обзор, я имею в поле зрения большую часть бара. Но Роберта нигде не видно. Я начинаю беспокоиться, но Дэвид и алкоголь быстро отвлекают меня от всех мрачных мыслей.

— Если он не видит этого, тогда я могу сделать это… это ощущается классно, верно?

Кончики пальцев Дэвида опять ласкают внутреннюю часть моего бедра, а затем руку, плечо и вырез моей футболки.

— Ты милая, — говорит он, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать меня.

— Нет! — говорю я. — Не трогать, не целовать. Убери от меня свои пальцы…ей?

Дэвид глубоко вздыхает, смотрит взглядом обиженного щенка и машет бармену.

— То же самое снова, пожалуйста.

Он чокается со мной, и я выпиваю стакан. «Я пойду сейчас и поищу Роберта», — думаю я.

— Эй, — восклицает Дэвид и берет меня за руку, — пощупай. Тренажерный зал окупается, верно?

Он кладет мою руку на свои значительные грудные мышцы, и я в шоке отдергиваю ладони прочь. «Мне нельзя никого трогать», — говорит голос в голове. — «В любом случае, уже все равно. Ты выпила, ты позволила прикоснуться к себе — теперь уже не имеет особого значения, что ты прикоснулась к кому-то».

— Классное ощущение, верно?

— Я… я… — заикаюсь я и вдруг чувствую, что незамедлительно хочу к Роберту, быть рядом с ним, под опеку и заботу, которую он мне дает. Я хочу покаяться ему во всем не потому, что должна, а потому, что действительно чувствую потребность в этом. И я должна попросить его о наказании. Я тихо стону, потому что эта мысль сразу делает меня невероятно возбужденной.

— Я знал, что тебе понравится, — бормочет Дэвид мне на ухо.

Откуда он снова взялся, черт побери? Он был только что на безопасном расстоянии. Дэвид целует мою шею, и я снова отталкиваю его.

— Вот, — говорит он, протягивая руку за стаканчиком на стойке. Следующий коктейль. — Для тебя.

Я автоматически принимаю у него напиток и, как положено, благодарю.

— Это пятый коктейль, Аллегра. Ты уверена, что хочешь его выпить? — слышу голос Роберта позади себя. — Я думаю, что тебе достаточно.

Я оборачиваюсь, и в процессе мне становится ясно несколько вещей: Роберт все слышал и видел. Он сидел позади меня все время. Он слышал разговор и видел, как Дэвид прикасался ко мне, как я прикасалась к нему.

— Да, Роберт, — отвечаю я и вдруг больше совсем чувствую себя хорошо. Как будто я моментально протрезвела.

— Мы сейчас уйдем, — говорит он, и я вспоминаю тот вечер, когда мы познакомились. Именно здесь. В этом баре. И снова звучит этот особый тон, тот тон, который соблазняет меня и заставляет быть послушной. Я встаю и понимаю, что меня качает. Роберт обнимает меня и ведет к выходу. Он не дает мне возможности попрощаться. Вечеринка заканчивается именно в ту секунду, когда он говорит, что все закончено.

— Прости, — мямлю я ему в грудь и чувствую, как он сильнее прижимает меня к себе.

— Мы поговорим об этом завтра. Когда ты снова будешь трезвой.

Дома Роберт неожиданно нежен со мной и не показывает, насколько он зол или раздражен. Он запирает Дома в ящик, сопереживает, заботится и очень дружелюбен. «Затишье перед бурей», — думаю я. — «Он ждет, пока я снова протрезвею и стану вменяемой. Завтра, вероятно, во второй половине дня будут проведены серьезные воспитательные мероприятия и мощный урок». Я засыпаю с этой мыслью.

Роберт позволяет мне выспаться, выпить кофе и принять душ. Когда снова чувствую относительную ясность в голове и всерьез задумываюсь о том, не приснились ли мне мои косяки, потому что Роберт выглядит не таким уж и злым, я иду в гостиную. Посреди комнаты уже стоит стул. «Дерьмо», — думаю я, — «Не приснилось». Горькое осознание того, что я глубоко разочаровала его, поражает меня, как паровой молот. Роберт сидит на диване с вытянутыми ногами и читает книгу. Он закрывает ее и откладывает в сторону. В ожидании смотрит на меня, и во мне все сжимается. Я опускаюсь на четвереньки и ползу к нему. Взгляд, с которым он наблюдает за мной, холоден и суров.

Приблизившись, я сажусь на ноги, смотрю на него и говорю: