— Я не знаю точно, я не поняла. Деда сказал только, что, если мама снова от такого приблудившегося Вете… Вретри…
— Ветреника? — предлагает Роберт, и Лотта кивает.
— Да. Итак, если она и ему позволит сделать ребенка, то она может не стучать в дедушкину дверь. И в твою тоже.
Роберт давится от кофе и закашливается.
— Я не знаю, почему дедушка так рассердился. Потому что на самом деле Алекс очень милый. Ты знаешь, что у него есть, Робби?
— Нет, не знаю, я даже не знал, что он существует.
— У него повсюду татуировки, но только страшные вещи: черепа, призраки, зомби и все такое.
— Ага, ладно. Очень круто. Откуда дедушка узнал об Алексе?
— На прошлой неделе мы ходили в кафе-мороженое, я, мама и Алекс, и встретили дедушку, который был в книжном магазине по соседству, и когда он вышел, то увидел нас, — объясняет Лотта, и Роберт прищуривается.
Я вижу грозящую Анне бурю. Следующий раунд будет не от ее отца, а от Роберта. Сегодня же. Но не из-за Алекса как личности, а потому, что Лотта больше не желанна в постели собственной матери, и потому что она позволила ей услышать ссору.
— Итак, Лотти, чтобы все было ясно: твоя мама всегда может постучать в мою дверь, а я всегда открою. И к дедушке с бабушкой тоже. Дедушка был просто зол, а когда тот зол, он говорит то, что не имеет в виду.
— Я знаю это, Робби. Я уже не младенец.
— Тогда хорошо, — бормочет Роберт.
Лотта ковыряется в своем рюкзаке и достает бумагу и карандаши.
— Ого, это нарисовала ты? — спрашивает Инга и берет лист бумаги, очень внимательно смотрит на него.
— Да, — с гордостью говорит Лотта, протягивая альбом для рисования Роберту.
— Это очень красиво, — хвалит Инга, и Лотта сияет.
— Спасибо. Мама говорит, что я унаследовала свой талант от Робби.
Роберт обладает бесспорным талантом к рисованию, не только с точки зрения сухих, скучных технических чертежей в своих планах, он также может рисовать животных, персонажей мультфильмов и — особенно любимых Лоттой — замки принцесс и единорогов. Но сегодня она настроена на что-то другое.
— Итак? Что должно быть сегодня? — спрашивает Роберт, держа карандаш в руке.
— Бегемот, — отвечает Лотта, — бегемот-каратист.
— Хорошо. Бегемот-каратист. Давай подумаем…
Роберт на секунду задумывается, и я говорю Инге:
— Лотта постоянно придумывает самые дикие комбинации, чтобы бросить вызов Роберту. На прошлой неделе он нарисовал жирафа-строителя на строительных лесах. Это был отличный рисунок.
Роберт рисует, и через две минуты мы можем лицезреть толстую даму-бегемотика с ленточкой на голове и костюмом для каратэ на теле.
— Почему ты нарисовал бегемотиху? — спрашивает Лотта, — Ленточка совсем не подходит для каратэ.
— Да, но серьги нужно вынимать во время занятий спортом. А я хотел нарисовать девочку, потому что важно, чтобы девочки могли за себя постоять. Ты могла бы пойти заниматься каратэ, Лотти. Твоя мама тоже занималась.
— Не-е-е, мне больше нравится балет. Ты можешь нарисовать муравьеда, танцующего балет?
— Конечно, — говорит Роберт и берет новый лист.
— Женщины должны быть в состоянии защитить себя? — бормочет Инга, пока Роберт рисует.
— Абсолютно верно, — отвечает он, не отрываясь от листа. — Происходит столько нападений, фрау Вайзер, и многие женщины испытывают большие проблемы с самооценкой и уверенностью в себе. Тех, кто источает страх и неуверенность, легко видят и на них нападают. Женщина, которая идет по жизни с высоко поднятой головой, уверенная в себе и бесстрашная, не выглядит как легкая жертва. Это сводит к минимуму вероятность быть подвергнутой нападению. Любого вида.
— Вам нравятся сильные и уверенные в себе женщины? — спрашивает Инга, откладывая журнал.
Роберт вручает Лотти законченный рисунок муравьеда в пачке и пуантах и смотрит на Ингу.
— Да. И я придаю большое значение тому, чтобы Лотти стала такой.
Инга смотрит на Лотти, которая уже начала разрисовывать муравьеда.
— То, что это Вас удивляет, фрау Вайзер, является явным признаком того, что у Вас совершенно неверное представление.
— Тогда просветите меня.
— Охотно. Но не сейчас. Время сейчас неблагоприятное.
«Ох, — думаю я, — это было быстрее, чем ожидалось: ее проснувшееся любопытство».
Инга и Роберт договариваются встретиться вечером в пятницу в «нашем» баре.
— Ты пойдешь со мной? — спрашивает Роберт, но я качаю головой.
— Нет. Я же завтра иду на фестиваль короткометражных фильмов.
— Ах, да, верно.
— Это в эти выходные? — спрашивает Инга, и я киваю.
— Остались ли еще билеты?
— Конечно. Полно. Сколько людей, кроме Аллегры, имеют слабость к исландским фильмам о проблемах с французскими субтитрами? — отвечает Роберт, качая головой.
После просмотра программы он решительно отказался от просмотра даже одного фильма. Так что я иду одна. Может быть, Мелинда составит мне компанию. Или кто-то еще.
Лотту заберут вечером после восьми часов. Анна позвонила после обеда и предупредила, что будет позже. Мы трое лежим на диване и смотрим «Мадагаскар», как вдруг раздается звонок в дверь. Роберт встает и открывает своей сестре.
