Чистая информация, без вопросов. С моей стороны не будет никакого «у меня нет настроения», пока мы будем жить вместе. Я киваю в знак того, что поняла.
— Я угощаю. Ты заслужила. — Он улыбается, и я снова киваю.
— О, да, бесспорно.
Весь сентябрь мы долго и подробно говорили обо всех составляющих совместной жизни. Мы все выяснили и уладили, изменили договор аренды и продумали тысячу других мелочей. Был только один момент, о котором мы не говорили: как и вообще изменятся ли наши «особые» отношения.
— Теперь что-то изменится? — спрашиваю я, облизывая губы.
— Да, — очень серьезно отвечает Роберт, — изменится. Все станет более интенсивным, для нас обоих.
— Появятся ли… м-м-м… новые правила?
— Да. Два новых правила, которые не станут для тебя сложными. И новый ритуал.
— Что это за новые правила? — спрашиваю я и чувствую, как все во мне сжимается в предвкушении. Он только говорит об интенсификации отношений, новых правилах и ритуалах, а я уже начинаю возбуждаться. Невероятно, как сильно мое тело реагирует на что-то подобное.
— Во-первых, я требую готовности и твоей полной доступности здесь, в квартире. Пока ты находишься здесь, ты должна быть готова к тому, что я буду прикасаться и использовать тебя, как мне будет угодно.
— Да, Роберт.
— Это проблема для тебя, Аллегра?
— Нет, ни в коем случае.
— Я знал это, — усмехается он, а затем снова становится серьезным. — Я также ожидаю послушания. Ты должна знать, что вежливо сформулированная просьба — это всегда приказ, которому ты должна подчиниться. Без задержки, без ворчания.
— Да, Роберт.
— Вопросы?
— Да. Могу ли я продолжать просить нежности или секса?
— Конечно, ты можешь, Аллегра. Ты все еще можешь сидеть здесь на стуле или рядом со мной на диване. Ты можешь продолжать прикасаться ко мне в любое время, целовать меня, если я прямо не запретил этого. Тогда вступает в силу пункт с послушанием.
— Поняла. Спасибо, Роберт.
— Иди сюда, позволь мне поцеловать тебя, сладкая… — говорит он, и я встаю, обхожу вокруг стола, подхожу и целую его, чувствуя его руку на своей шее и наслаждаясь поцелуем.
Закончив и оторвавшись от меня, он откидывается на спинку стула и говорит:
— Аллегра, не могла бы ты быть так любезна, чтобы принести мне коробку и начатую упаковку твоих противозачаточных таблеток?
«Вежливо сформулированная просьба — это всегда приказ», — вспоминаю я и съеживаюсь. Мне не престало задавать вопросы. Никакой задержки, никакого сомнения, никаких возражений.
— Да, Роберт, — отвечаю я, выхожу в коридор к своей сумочке и беру коробку. Я бросила ее в сумочку, чтобы нигде не забыть. Интересно, что он задумал, но ничего не приходит в голову.
Вернувшись на кухню, я передаю коробку Роберту. Он открывает ее и вытаскивает начатую упаковку.
— Прекрасно, — говорит он, улыбаясь. — Ты всегда принимаешь таблетки вечером, когда чистишь зубы, не так ли?
— Да, все верно, — отвечаю я и киваю.
— Мы немного изменим это. Мы сделаем из этого ритуал, показывающий тебе, где твое место.
— Да, Роберт.
Больше мне нечего сказать. Ритуалы и правила являются неотъемлемой частью моей зоны хорошего самочувствия, и я уже знаю, что бы он ни задумал, мне это понравится.
— Ты будешь просить у меня таблетки каждый вечер, прежде чем лечь спать. Я буду тебе давать, и ты будешь принимать их под моим наблюдением. При этом я буду контролировать, что ты принимаешь вовремя и не забываешь, а также буду знать, когда у тебя месячные, и когда нужно обращаться к врачу, чтобы получить новый рецепт.
— Да, Роберт, — тихо шепчу я. Проклятье, это круто. Такой простой и эффективный способ показать, кто я и что я. Я уже знаю, что вечерняя просьба о таблетке будет одним из моих любимых моментов дня. Мне будет стыдно и унизительно. Я знаю, что он будет контролировать, действительно ли я проглотила ее. Мне придется открыть рот и поднять язык. Тогда он похвалит меня, потому что я была хорошей девочкой и проглотила свою таблетку.
— Брюки вниз, расставить ноги, Аллегра, — говорит он, и я спешу исполнить приказ. Доступность и готовность — Роберт хочет проверить меня.
Без лишних слов Роберт проникает тремя пальцами в мою предательскую влажность, слегка трахает меня, и я держусь за его плечо, когда первый стон срывается с моих губ.
— Я знал, что тебе понравится, сучка, — усмехается он. — Смотри на меня, Аллегра.
Я тону в его зелено-карих глазах, лихорадочно дышу через рот и стону, когда большим пальцем он начинает массировать мой клитор.
— Ты любишь контроль, не так ли? — спрашивает он прежде, чем я перестаю мыслить ясно.
— Да, Роберт, да…
— Если ты забудешь спросить меня, если мне придется напомнить о твоей таблетке, я строго накажу.
— О, Боже, да… Пожалуйста, Роберт… — задыхаюсь я, — могу я… кончить?
— Ты хочешь кончить, да? Ты такая похотливая, Аллегра?
— Да, пожалуйста, Роберт, пожалуйста…
— Тогда давай, я хочу почувствовать это…
