Сливово-лиловый полностью

Оргазм, который он дарит мне после того, как кончил, заставляет меня быть настолько громкой, что Роберт, тихо смеясь, прикрывает мне рот.

— Вставить кляп? — тихо спрашивает он, когда у меня восстанавливается дыхание.

— Нет, пожалуйста, не надо, — поспешно отвечаю я.

— Ты уверена? Я сделаю это еще раз, и на этот раз не хочу слышать ни звука…

Я чувствую его ухмылку, прежде чем он нежно кусает меня за плечо и снова посвящает себя моему удовлетворению.

«О! Мой! Бог!» — думаю я, и сразу после этого перестаю думать до конца ночи.

— Да, пожалуйста!

Голос Роберта звучит крайне раздраженно, и я секунду колеблюсь, прежде чем открыть дверь. Я знаю, что он не спал полночи, сидя перед телевизором в гостиной, не в силах уснуть. С усталым Робертом каши не сваришь. Лучше всего оставить его в покое. Ханна сообщила, что заболела, а Инга куда-то исчезла, поэтому я была вынуждена занять место в приемной, отвечать на постоянные телефонные звонки и выполнять работу Инги. Как только я отнесу Роберту адресованный ему факс — с пометкой «Срочно!» — я поищу Ингу и напомню ей, в чем заключаются ее обязанности.

Я открываю дверь и вижу Ингу. Она стоит рядом с креслом Роберта, немного наклонившись и открыв вид на декольте, держа палец на органайзере.

— А если я перенесу встречу с Хольцманом на четверг утром? Тогда вы могли бы провести митинг в ратуше в пятницу и пообедать с Берингером…

— Нет.

— Почему «нет»?

— Потому что я говорю «нет», — отвечает Роберт, и я вижу, как сильно он пытается себя контролировать.

— Это не является удовлетворительным ответом, так мы не сможем продвинуться дальше, — резко указывает Инга и поднимает взгляд, когда замечает, что дверь открылась. Она улыбается мне улыбкой «Не волнуйся, у меня здесь все под контролем», а затем снова поворачивается к Роберту, который нервно захлопывает календарь и смотрит на нее прищуренными глазами.

— Мне все равно. Ответ «нет» и остается таковым. Держитесь подальше от моего графика, — отвечает он тоном, не допускающим возражений.

— Но Берингер может только в пятницу, а я…

Инга совершает большую ошибку, я это чувствую. Она возражает там, где это не к месту. Она не понимает, когда нужно остановиться. Не очень умный ход, но Инга уперта, как танк, и ей не хватает сенсоров, которые немедленно сообщают, когда лучше прекратить раздражать и давить на мужчину. Роберт почти на грани терпения, он ненавидит бессмысленные дискуссии вокруг да около. Он сказал «нет», больше чем один раз, и то, что Инга просто не хочет принимать это «нет», его действительно раздражает. В конце концов, он — начальник, и мало что ненавидит Роберт больше, чем чужие указания по поводу его распорядка встреч.

Роберт глубоко вздыхает и смотрит на меня.

— Что так чертовски трудно понять в слове «нет», м-м-м?

— Я просто хочу…

Роберт поднимает руку, призывая Ингу замолчать.

— Да? — спрашивает он в моем направлении.

— Факс для тебя, — говорю я и кладу документ на стол перед ним. — Инга, — продолжаю я, когда Роберт берет и пробегает глазами написанное, — можешь ли ты вернуться снова в приемную, я…

— Фрау Вайзер остается здесь, — отвечает Роберт. — Нам нужно уточнить пару очень важных моментов.

По его тону я слышу, что существует только один возможный ответ, и, что он ожидает получить от меня именно его. Без колебаний, без возражений.

— Да, Роберт. Пожалуйста, извини, что помешала.

Я выхожу и мне даже немного жаль Ингу.

— Садитесь, фрау Вайзер, — слышу я слова Роберта, прежде чем закрыть дверь. «Бедная Инга», — думаю я, не хотелось бы оказаться в ее шкуре.

Пятнадцать минут спустя она падает в кресло Ханны, кладет руки на стол и смотрит на меня искоса. Она ждет, пока я не закончу беседовать по телефону, а затем говорит:

— Ничего себе, он может злиться…

— Роберт? Да, он может. Я же говорила тебе держать руки подальше от его расписания.

— Все в порядке? — спрашивает она и кладет руку мне на предплечье.

— У меня? Конечно. Ты только что получила нагоняй, а не я. Вообще-то я должна спрашивать у тебя…

— Забудь нагоняй. На меня как сядешь, так и слезешь. Я дала ему достойный отпор.

— Ты сделала что? Серьезно?

Инга кивает и улыбается. У меня пересыхает в горле. Ничего себе! «Уважение к такой смелости», — думаю я. Какими разными могут быть люди. Я бы извинилась тысячу раз, попробовала бы все, чтобы его успокоить — а Инга дает отпор. Мне бы такое даже не приснилось. Я слышу шаги Роберта в коридоре, он выходит из-за угла и идет к нам. В его руке я вижу коробку красных «Gauloises» и роюсь в ящике в поисках зажигалки, и, когда нахожу, молча протягиваю ее через стойку. Роберт курит, когда в стрессе. Это случается нечасто, но Инга, очевидно, довела его. Он рассказывал, что выкуривает около полутора пачек в год.

— Аллегра, — говорит он, указывая следовать за ним.