Мария слегка покачивала старшую сестру в своих объятиях, и Кристина уже не в первый раз подумала, какой нежной матерью однажды станет Мария. Нет сомнений, в своих детях она души не будет чаять. Мария всегда объятиями встречала отца с работы, целовала синяки и шишки младших братьев. Она была самым любвеобильным человеком в окружении Кристины и не стеснялась проявлять свои чувства. Но теперь объятия были единственным утешением, которое сестра могла предложить Кристине. Как и все остальные, Мария не находила слов, когда речь шла об уму непостижимых действиях нацистов.
— Не волнуйся, — проговорила Мария. — Это не может продолжаться долго. Такого просто не бывает. К тому же любовь преодолевает все препятствия, ведь правда?
Вечером, в десять сорок пять, Кристина с замиранием сердца открыла дверь своей комнаты и прислушалась. В руке она сжимала талисман Исаака. Поначалу ей показалось, что в доме тихо и родные крепко спят в своих постелях, но вдруг внутри у нее все оборвалось. В гостиной работало радио — яростный жестяной голос пронзал безмолвие ночи. Впервые на памяти Кристины родители бодрствовали после десяти часов.
Два часа назад она спускалась, чтобы пожелать родным спокойной ночи, и была уверена, что все собираются ложиться. Ее удивило, что отец с матерью сидят в гостиной вместе с бабушкой и дедушкой —
«Я лично принимаю на себя командование всеми вооруженными силами! — выкрикивал Гитлер. — Мы успешно завершили
— Этот безумец хочет захватить весь мир, — проговорил
— Мальчики заснули? — шепотом поинтересовалась она.
—
Девушка полагала, что к тому времени, когда она украдкой выскользнет из дома, все будут спать глубоким сном, но родные были так поглощены радиотрансляцией, что казалось, собирались сидеть тут всю ночь.
— У тебя усталый вид, — сказала
— Уже ложусь. Хотела пожелать вам
— Если услышишь в нашей комнате старое радио, не волнуйся, — шепнула она Кристине на ухо. — Но дай знать, если будет слишком громко.
— Хорошо, — кивнула Кристина, хотя она бы предпочла, чтобы отец сжег старый приемник в печи.
Родители спрятали его под своей кроватью в небольшом деревянном ящике и прикрыли сложенными покрывалами, чтобы создавалось впечатление, будто это сундук с бельем. Еще один повод для беспокойства. Кристина уже чувствовала, как теряет власть над происходящим, как уходит почва из-под ног и как ее бросает на поворотах судьбы, словно соломинку, подхваченную бурей.
Изображая интерес и пытаясь не выдавать своего беспокойства, она заставила себя выслушать еще несколько минут напористой речи. Когда ее терпение иссякло, она поцеловала родителей и бабушку с дедушкой на ночь, поднялась в свою спальню и прямо в платье забралась под одеяло на случай, если мама заглянет проведать ее.
В тот день время тянулось мучительно медленно, хотя Кристина пыталась занять себя делом: чистила курятник, выдергивала из земли в саду засохшие растения и осенние сорняки. Теперь, вглядываясь в темноту коридора, она опасалась, что кто-нибудь из родных может неожиданно выйти из гостиной и застигнуть ее в тот момент, когда она станет тайком спускаться по лестнице. Пока глаза девушки привыкали к темноте, сердце выпрыгивало из груди. Затем, стараясь даже не дышать, она схватилась за перила и тихонько зашагала со ступеньки на ступеньку. Каждый скрип звучал в пустом коридоре как выстрел, и она замирала, готовая бегом броситься вниз, если дверь гостиной откроется. Целую вечность Кристина добиралась до первого этажа. Внизу она подошла к двери погреба позади лестничной площадки и, встав на цыпочки, стала вслепую ощупывать узкую деревянную притолоку в поисках лежавшего там запасного ключа. Отыскав его, Кристина сунула ноги в ботинки, отперла входную дверь и выскользнула в прохладу ночи.
