В феврале правительство наконец официально объявило о том, что Шестая армия сдалась в плен. Знамена на флагштоках приспустили, женщины в очередях плакали. Поначалу Кристина полагала, что они беспокоятся за своих мужей, воевавших на русском фронте. Но затем узнала, что пожилых мужчин шестидесяти пяти лет и шестнадцатилетних юношей призывают в новое воинское формирование под названием Volkssturm[58], но форму не выдают. Мальчиков двенадцати-пятнадцати лет отправляли обслуживать зенитные орудия во Франкфурт, Штутгарт, Берлин. Кристина благодарила Бога за то, что ее братья были еще слишком малы.
Несколько недель спустя газеты сообщили об объединении и перегруппировке германских войск на Восточном фронте, но
Посреди ночи в первый день марта Генрих, как обычно, ринулся вниз по лестнице, заслышав сирену воздушной тревоги, и упал. В отличие от прежнего несгибаемого Генриха, к убежищу он плелся медленно и с хныканьем, уверенный в том, что умрет. Мальчик всего лишь ушиб локоть и ободрал колено, но страх за свою жизнь, необходимость спасаться бегством и прятаться усугубляли его травмы. В довершение всех бед Бёльцы вместе с другими жителями вынуждены были провести в убежище три дня — каждый раз, когда казалось, что налет закончился, с неба снова сыпались бомбы. Картофельные ящики и бочки с вином давно уже пустовали, но лишь несколько человек, включая маму Кристины, проявили предусмотрительность и захватили еду, когда завыла сирена. В передней у
Все, кто собрался в погребе, сложили принесенные продукты в общий котел и разделили хлеб, повидло, яйца, маринованную селедку, козий сыр и сушеные яблоки на крохотные порции, чтобы хватило каждому из тридцати с лишним человек. Мужчины пробили в цементной стене отверстие и прорыли лаз наружу, а самый щуплый мальчонка пробрался по нему на улицу и набрал воды из ручья. На исходе третьего дня, когда наконец прозвучал сигнал отбоя воздушной тревоги, люди вышли из укрытия, перепачканные, голодные и в полной уверенности, что город сровняли с землей. Однако, к всеобщему изумлению, ближайшие кварталы избежали этой злой участи.
Последовала долгая череда однообразных дней, заполненных работой в саду, прополкой сорняков, выстаиванием в очередях, уборкой, непрестанными заботами о пропитании и бесконечной беготней в бомбоубежище. Кристина уже начинала опасаться, что из-за такого образа жизни все они, того гляди, лишатся рассудка. Неужели это никогда не закончится? Сколько времени человек может жить в непрерывном страхе смерти и оставаться в здравом уме? Когда она получит вести об отце? Скоро ли Исаак откажется от надежды воссоединиться с ней? Измученная ощущением собственного бессилия девушка решила подождать до осени, до того самого дня в конце сентября, когда он впервые поцеловал ее. Затем, что бы ни стряслось, она снова пойдет к дому Бауэрманов, чтобы узнать, живут они там еще или нет.
Однажды ночью в конце июля Кристина и ее родные снова прятались от бомбежки в душном погребе. Лето выдалось жарким, воздух в убежище был влажным и тяжелым. В этот раз здесь появился новый человек — племянник герра Вайлера, тщедушный солдатик, вернувшийся с войны без глаза и части левой кисти. Он приехал в Хессенталь из Гамбурга, где две недели назад его семья погибла во время бомбардировки. Все сидели возле юноши полукругом и в молчании слушали его рассказ, с тревогой поглядывая друг на друга.
— Восьмиэтажные жилые дома, соборы, музей, школы, магазины, театры, машины, — перечислял он. Бусины пота поблескивали у него на лбу. — Все испепелил огненный ливень. Фугасные бомбы сбрасывали на самые густонаселенные районы Гамбурга — Хамм, Хаммерброк, Ротенбургсорт, Боргфельде. Затем посыпались зажигательные бомбы. И в конце концов двадцать квадратных километров города были просто стерты с лица земли. Я загулял с друзьями допоздна и уже возвращался домой, переходил по мосту через Эльбу. Союзники используют адское оружие, я никогда такого не видел. После взрыва бомбы повсюду распыляются химические вещества, превращая целые кварталы в море огня.
—
